"Семейный поэт"

В мой день рождения, память воспаляется; Ведёт она вдоль лет, лежащих в стеллажах, То рядом, то в дали фонарик зажигается И вижу я себя в различных зеркалах. Вот вижу я себя совсем «малюсеньким», Сижу в объятиях тёти на пелёнке, Той фотокамерой с диапазоном узеньким, Снималось всё на чёрно – белой плёнке. Здесь в зеркале мы вместе с моим другом, В костюмах новеньких, с портфелями в руках, Уже набитыми учебниками туго, Улыбки скромные на тоненьких губах. Чем дальше вглубь – крупнее зеркала, Объёмнее пространство в зазеркалье, Там наша старшеклассная пора, Мы вспомним её в тонкостях - едва ли...

В загаре – солнечной обёртке, юнцы с безусою губой, Ногами мы песок пинали, гоняя мячик пред собой. Солёным потом лбы покрыты, и волосы спеклись комком, Особых планов не имели, что в жизни станется потом. Довольны были этим мигом: в разгаре лето, море, бриз, Казалось, жизнь наша исполнит, одним щелчком – любой каприз… Кидались в волны, пыль, смывая, с облезлых и сгоревших плеч, В мурашках к берегу бежали, чтоб на песок, всей грудью лечь. Ах, юность, буйна и мятежна, где не терпима, где проста, Не может юность без ошибок начать всё с чистого листа...

Горят дома, земли встают кусты. Разят гиены огненной осколки - Свинцом кровоточащие дожди, из жерл плюющих пушек без умолку. Украсив торс «татушной» синевой, на грешный рот, напялив череп – маску, Сжимая автомат, он рвётся в бой, с таким как он, почти с самим собой, Запив свой страх коварной наркотой, и спрятав мозг под импортную каску. Приказ один: уничтожать! Что впереди: всё чуждо - инородно! Бездумно всё живое убивать, Чтоб кто его послал, жил сытно и свободно! И спрятав тело под...

(продолжение) Роковая встреча. После проводов своих соплеменников на соседний остров, жители поселения взялись за свою обычную каждодневную работу. Но почему - то в их действиях чувствовалась, какая - то не объяснимая нервозность. Появилась суета, рассеянность и не последовательность в действиях и движениях. Всё чаще глаза людей всматривались вдаль, в след уплывшим лодкам. Особенно обеспокоенно вели себя молодые девушки – невесты, они были подавленны нахлынувшей на них, не понятной печалью, украдкой смахивая слёзы, они стали тихо плакать...