Байка в 1000 знаков

– Отчество-то у него есть, он же русский? – настаивала дама из бюро пропусков. – Ну как сказать русский… такой же, как и я. – усмехнулся я, показав на свой армянский нос. Аргумент не сработал: – Без отчества пропуск выписать не могу. – Он же иностранец, пусть и бывший советский. У него в паспорте нет отчества, – начал было я спорить, но понял, что так мы опоздаем на встречу. Звонить заказчику тоже отняло бы время. Легче пойти другим путём. Я обернулся к коллеге, командированному из Штатов: – Марк, как тебя по батюшке? – Не понял. – Отчество у тебя какое? – Надо же, меня никогда не называли по имени и отчеству...

– Как не рады?! – вскрикнул Глеб с болью в голосе. А всё началось с того, что на борту «Люфтганзы» ко мне подошла стюардесса и сообщила: – У Вас сгорают накопленные мили, не хотите ли реализовать их? Пролистав каталог, я остановился на чёрных наручных часах неизвестной мне датской марки «Скаген»:: стильных лаконичностью и тонким исполнением корпуса и браслета. Год спустя увидел такие же у Ромы, коллеги из Штатов. Пока не началось собрание, выяснил, что и ему они достались за премиальные балы. В этот-то...

Довольный тем, что меня пересадили в первый класс, я вошёл в салон самолёта. Но стоило мне подойти к своему месту, как радости поубавилось. Мне предстояло провести пять часов рядом с мумией. Нет, она, конечно, была дамой вполне живой для своего возраста, который пластика не могла скрыть. Результат на лице был налицо – мумия с фараонским апломбом. Уже к моменту взлёта она загоняла стюардессу. А та, бедняга, стоически переносила её капризы, не снимая дежурной улыбки. Только погасло табло с ремнями, как несносная пассажирка принялась по новой...

Такси оставило меня на тускло освещённой улице. Крыльцо старинного дома зловеще скрипнуло. Ключ нашёл под ковриком, как и обещали в письме из отеля. Кстати, ближайшего доступного к Бостону. В самом городе мест не нашлось. Сумеречный свет проник за мной в дверь и выхватил силуэт женщины в чёрном плаще. Из-под накинутого капюшона дьявольски поблёскивали глаза. Уф, оказалось граффити. Ещё две дамы недобро смотрели на меня со стен: одна в колпаке с метлой, другая в кандалах и в крови. Хэллоуин, ни дать ни взять! Войдя в номер, я аж вздрогнул, увидев себя в объятиях безголового привидения...

За окнами настежь тихо дремал дворик: ни бабулек, ни мамаш с колясками, ни деток. В обед вместо сквозняка задул мощный мужской голос, вихрем срывавшийся в плач. Одна и та же протяжная ария. Не опера, а именно ария. Первые повторы певучей мелодии слушались, на втором десятке уже бесили. Пытка прекратилась вечером. Вернувшийся с работы дядя развёл руками: с этой соседкой никому не сладить. На следующий день воздух взорвала барабанная дробь. Следом эпическая музыка, заглушаемая грозными выкриками и заунывными стенаниями другого тенора...