Марсель Македонский

Первые несколько секунд Детектив стоял как громом поражённый. Мысль «Мне звонил сегодня Цицерон» металась в его мозгу в поисках логического решения. Где? Зачем? Почему? Поняв, что сейчас от Прокурора добиться более вразумительной информации не получится, Детектив решил позвонить в городскую тюрьму – узнать, не было ли каких-то эксцессов, удостовериться, всё ли в порядке. Но ни один из рабочих телефонов не отвечал. Не отвечал и личный номер Начальника тюрьмы, с которым Детектива связывало давнее знакомство...

Прошёл целый месяц, а городская общественность не успокаивалась: Цицерон обсуждался во всех СМИ, барах и на собраниях. Он стал наркотиком, а люди, связанные с его делом, превратились в наркоторговцев. Куда бы они ни приходили, их готовы были бесплатно обслуживать, лишь бы они рассказали «как это было?», «что я почувствовал?» и т.д. И они рассказывали. Они рассказывали, что видели, что чувствовали. С каждым разом их рассказы становились всё красочней и интересней. И слушатели, затаив дыхание, жадно ловили каждое слово, которое было обронено на эту тему...

-Вы признаёте себя виновным? -Да! В судебном зале начался самый настоящий хаос – люди вскакивали со своих мест, кричали что-то невразумительное, некоторые женщины заплакали. Приставы изо всех сил старались успокоить вышедшую из-под контроля толпу, но сами при этом выглядели растерянными. В центре всего этого хаоса стоял спокойный и уверенный Цицерон. Он с удовольствием наблюдал за тем, что творится вокруг, но при этом не делал никаких попыток убежать или освободиться от наручников. - Ты посмотри, - сказал Прокурор Детективу, голос его дрожал...

Со следующего дня Цицерон изменился – он стал нелюдимым и необщительным. Всего пары недель хватило ему, чтобы стать аутсайдером в классе. Однако, чем дальше он уходил от общепринятых норм и правил, тем быстрее в нём росла уверенность в своих силах. Сначала ребята над ним посмеивались и подшучивали, затем стали раздражаться на его непроницаемое выражение лица. А с годами их отношение сменилось на завуалированный страх. Цицерон ни с кем не общался – ему были неинтересны школьные склоки и интриги. Зато он читал...

Цицерон сидел на берегу реки, потирал рукой синяк на щеке и размышлял. Ему было девять лет. Он отпросился с последнего урока не потому, что ему было стыдно за приобретённый «фонарь», а потому, что он пытался понять причину его получения. Одноклассница, с которой он дружил, украдкой пробовала курить. Цицерон знал об этом, но она просила не говорить никому – друзья хранят Тайны друг друга. Однако девочка была неосторожна, и сегодня её заметила учительница. Она сообщила об этом старшему брату девочки,...