Виктория Горчакова

Моё музыкальное детство началось не с выбора, а с наследства. В комнате уже стоял массивный инструмент — мамина гордость. Он был в нашей жизни всегда, ещё до моего рождения, и его судьба была предрешена: я должна была продолжить эту традицию. У моей души были совсем другие чертежи. Я всем телом чувствовала летящий голос скрипки и мечтала о танцах, где есть движение и полёт. Но в моей системе воспитания право выбора не было предусмотрено. Вместо скрипки — фоно, вместо танцев — музыкалка, вместо прогулок с друзьями — безапелляционное «иди за инструмент»...

«Память — странный инструмент. Она может стереть лица, детали и даже саму причину конфликта, но она навечно оставляет в теле ощущение справедливости. Я совершенно не помню, за что именно в тот день я отлупила мальчишек в детском саду. Может быть, они сломали мой замок в песочнице, а может, просто решили, что "тихую девочку" можно безнаказанно задеть. Это неважно. Моя внутренняя система распознала нарушение периметра и выдала мгновенный ответ. В три года я ещё не знала слова "границы", но я уже умела их защищать — жёстко и, как я точно помню, за дело»...

Когда-то я была обычным ребёнком, как многие другие. Из нормальной семьи: мама, папа и старший брат с разницей в три года. И, как всех «нормальных» детей того времени, меня отдали в детский сад. Тогда не задавались вопросом: «А хотят ли этого дети?». Это был Советский Союз, где всё работало по привычной схеме: дети — в сад, сами — на работу. Утро, мороз, темно (потому что семь утра) и бесконечное «быстрей-быстрей», чтобы родители не опоздали. Пока едешь на санках за спиной у папы, всё кажется не так уж и плохо...

«Вик, ты только не дергайся», — услышала я в спину, когда вольер открыли и на меня выпустили 85-килограммового алабая. В ту секунду моя жизнь зависела не от мышц, а от настроек моей «материнской платы». В инженерии это называется «критическое давление». Если ты побежишь — система тебя раздавит. Если закричишь — спровоцируешь взрыв. Единственный способ выжить — стать неподвижным монолитом. Я повернулась к собаке лицом. Я честно сказала: «Олехан, я тебя боюсь». И в этот момент огромный пес сел и заплакал...

Вчера я писала про свой 21 день в реанимации. Знаете, что там было самым страшным? Не приборы и не прогнозы. Самым страшным было ощущение, что я — это только «умная башка», которая пытается лихорадочно всё просчитать, а тела... тела просто нет. Оно отказало. В инженерии есть понятие — заземление. Если в сложной системе нет отвода лишнего напряжения, «материнская плата» сгорит. Рано или поздно. В психологии всё то же самое. Когда вы находитесь в стрессе, когда на вас давят долги, близкие или страхи, вся энергия уходит в «процессор» (в голову)...

«Я пропала из этого канала надолго. За это время я успела пройти "техосмотр", который чуть не стал финальным. В 2025 году я провела 21 день в реанимации — моя щитовидка просто отказалась работать в режиме "вечного заслуживания" любви, денег и успеха. Долгое время я жила с установкой: чтобы жизнь стала лучше, нужно сдать ещё один экзамен. Еще одна работа, ещё одна победа, еще один спасенный человек... Пока система не выдала критическую ошибку. Там, под писк приборов, я поняла главную вещь: Жизнь — это не экзамен...

Надеяться было поздно. Времени, отведённого мне врачами, оставалось месяца 4 или меньше. Оставалось только поверить в чудо. Просто поверить и всё. Что я и сделала. Первое что я сделала это точно определилась, что на "химию" я не пойду. На свой страх и риск, понимая всю ответственность за принятое решение. Мне было не понятно: почему людям после такого лечения становится плохо. Я стала изучать процесс химиотерапии и сделала для себя вывод, что это очень сильное отравляющее вещество, которое распределяется не на очаг заболевания, а по всему организму...

Вернувшись с ПЭТ/КТ меня не оставлял вопрос: "почему люди умирают после того как вроде бы очаг болезни убрали?" если, например, человек ничего не знал о своем заболевании, не лечился, не делал операцию, тогда еще можно найти объяснение...

Собрав много документов, ознакомившись с правилами проведения процедуры, записавшись на четко запланированное время, я поехала в Тамбов. Сразу объясню почему так строго со временем даже для иногородних...

Один на один со смертью. Лето! Июнь! Всё цвело и зеленело! Мне становилось лучше, и я радовалась происходящему! На вызов в онкологию я отреагировала довольно разумно. Мне же ничего конкретного ещё не сказали. Надо поехать и всё выяснить. Наверное, просто всем после операции выдают результаты исследований и мне тоже выдадут, тем более надо было закрыть больничный лист. В общем сочиняла себе положительный исход событий как могла. На приёме у врача было ощущение, что мы разговариваем на одну...

Как я вернулась с того света. Очнулась я в очень странном помещении, было похоже на какое-то временное место пребывания. Рядом стоял анестезиолог, не помню фамилию и отчество не уверена, по моему Сергей Александрович. Замечательный специалист своего дела! От души Благодарю! Настолько точно рассчитал дозировку наркоза! Просто АСС своего дела! Говорят, выходя из наркоза, при правильном расчёте должны вернутся одновременно три функции организма: дыхательная, двигательная и соображательная. Ко мне вернулись все три одновременно...

Онкологический центр. Страшно или нет? Был чудесный месяц май! Всё цвело и наступало настоящее летнее тепло! Меня положили в стационар, для проведения операции. Про операцию никаких волнений не было, меня уверяли, что операция не сложная и проводить будут под местным наркозом. Объяснили план действий: удаляем узел, отдаём на исследование, дальше ждём результаты. Мне совсем не было страшно, я была уверена, что со мной такого просто быть не может. Состояние на тот момент было намного лучше,...