Философия в Луганске

Воздле Академии Матусовского - лучшие творческие силы Луганска!

Колонизация сознания в «Библиороссике» Книга Сяо Ю «Жанровые сети и империя. Риторика в раннем императорском Китае» вышла на русском языке в издательстве «Библиороссика» в 2024 году в переводе Арины Швадковой, ответственный редактор И. Белецкий, редактор П. Матвеева. Автор поставил себе целью деколонизировать китайскую риторику. Западные гуманитарные науки основаны на идеях Аристотеля, и риторики это касается в первую очередь. Все риторические системы, отличные от аристотелевской, воспринимаются как экзотика или дикость. Китайская риторика, развивавшаяся примерно столько же лет, сколько и риторика Аристотеля, пострадала особенно сильно от того, что ее постоянно сравнивают с аристотелевской, упускают ее специфику, описывают ее в терминах западных гуманитарных наук, а не оценивают саму по себе в ее собственных координатах. Было интересно посмотреть, что получается, когда китайскую культуру анализируют, не ориентируясь на англоязычного читателя, его знания и традиции. Увы, все усилия профессора английского языка и азиатских исследований Сяо Ю были сведены на нет его переводчиком. Такое впечатление, что переводчику никогда не приходило в голову, что здесь, в России, до того, как она взялась за перевод книги Сяо Ю, кто-то что-то знал о Китае, слышал имя Конфуция или переводил с китайского какие-то классические тексты. Так, переводчик не знает, что «И-цзин» на русский традиционно переводится как «Книга перемен», а не «Перемены» (с. 28, 33), «Чуньцю» в российском китаеведении – это «Вёсны и осени», а не «Весенние и осенние анналы» (с. 28). Последняя книга далее названа «Летописи периода Весен и Осеней» (с. 127) и «Летописи весны и осени» (с. 181). Переводчик явно не понимает, что это одно и то же произведение. Знаменитый труд, который составили ученики Конфуция на основе высказываний учителя, в русской культуре традиционно называется «Беседы и суждения», а не «Аналекты», это название принято в англоязычных странах. Когда автор упоминает Платона, переводчик отсылает читателя к англоязычному изданию «Федра» (с. 32), а не к русском переводу, хотя на русском существует перевод Василия Карпова XIX века и классический перевод Андрея Егунова, сделанный в советское время. Способность субъекта участвовать в действии в русском научном дискурсе называется агентностью, а не агентством (с. 33). Внутренний двор переводчик определяет как помещения, предназначенные для императорских супругОВ (с. 47). Хотя книга посвящена императорскому Китаю, император в Китае есть не всегда, иногда это король (с. 28, 43, 51 и др.), а иногда царь (с. 28, 47, 56 и др.), причем на одной и той же странице. Когда император Цинь Шихуанди создал систему автомобильных дорог (с. 26), я поняла, что пробиться к смыслу нет возможности. Всё то, с чем борется автор, переводчик демонстрирует в полный рост и во всей красе. Ни один из редакторов не счел нужным что-то поправить, и это само по себе характеризует команду проекта. Вряд ли такую специальную книгу будут переводить на русский еще раз, так что шанс встретиться с русским читателем Сяо Ю потерял навсегда. 

СВОйна в поэзии и прозе: масштабное исследование Ирины Плехановой Литературно-философских портал «Топос» опубликовал мою рецензию на научную книгу Ирины Плехановой о современной военной литературе www.topos.ru/...e). Эта книга – лучшее исследование военной литературы в современной филологии. Меня лично оно избавляет от многих внутренних задач, которые я сама перед собой ставила: сравнить книги Александра Сигиды-младшего до и после СВО, проанализировать книгу Елены Заславской «Год войны», откликнуться на новую прозаическую книгу Натальи Курчатовой, изучить переписку филологов Людмилы Квашиной из Донецка и Натальи Пращерук, с которой я познакомилась год назад на конференции в Екатеринбурге. Теперь можно выдохнуть – это уже сделано, сделано на высочайшем уровне, сделано Ириной Плехановой. Сборник научных статей «СВОйна: испытания русского слова» (2026, второе издание, расширенное и дополненное) – масштабное исследование русской военной и антивоенной поэзии и прозы 2013–2025 гг. Автор анализирует творчество Юнны Мориц, Елены Заславской, Анны Ревякиной, Анны Долгаревой, Марии Ватутиной, Игоря Караулова, Александра Сигиды-младшего и многих других, помещая его в широкий исторический контекст: от литературы первых лет советской власти и поэзии Великой Отечественной до записок коллаборантки Лидии Осиповой и дневников Михаила Пришвина. Современный контекст представлен антироссийской литературой эмиграции и украинской литературой (Сергей Жадан). Центральные вопросы книги: каков смысл поэзии на войне, как соотносятся интеллектуальная рефлексия и военный опыт, возможен ли катарсис при отсутствии разрешимой перспективы. Исследовательница показывает, что литература СВОйны – это поиск смысла, полемодицея, утверждение христианской этики любви и создание эстетики принятия неизбежного. Героем неопределённого времени оказывается сам писатель. Ключевой вывод Плехановой парадоксален: настоящее гражданское общество России – это деятельные индивидуалисты, носители личностного исторического самосознания, чей жертвенный индивидуализм не противоречит традициям коллективизма, а дополняет их. Этот вывод становится всё более парадоксальным с каждым днем, когда многие люди искренне видят решение всех проблем и спасение Отечества только в усилении контроля, огосударствлении и госрегулировании всех сфер, и в первую очередь культуры. Книга Ирины Плехановой вышла в издательстве Direct-Media, ее можно купить на сайте издательства: www.directmedia.ru/...nyi