Задумчивый танкист

Где-то 12 или 14 мая 1944 года я возвратился в свою часть – в Кавголово. Здесь все было без изменений, я продолжил исполнять свои обязанности. Боевая учеба и вся армейская жизнь протекала в том же ключе. Мы готовили сержантов для фронта. Первую большую партию сержантов мы подготовили и отправили на фронт в 8-ю Армию в г. Ригу и в 21 Армию в г. Выборг. Команду в Выборг возглавлял я и Барабанов. Мы передали ее в Выборге 20 января 1945 года. Затем вновь укомплектовали новичками нашу часть и опять стали готовить сержантов. С этим потоком получилось значительно труднее. Людей дали с освобожденных от оккупации территорий, много из заключений (отбывших сроки)...

А вот дневниковая запись за 1 января победоносного 1945 года: «Грянул Гимн Советского Союза!» ( Вся компания в сборе, столики в нашей землянке накрыты). Встаю. Перед всей компанией произношу краткую новогоднюю речь и первый тост провозглашаю за наш народ, за наших боевых подруг, за нашего Сталина! Да здравствует новый 1945 год. Летят в воздух стопки. Так начался новый 1945 год – Ленинград – Токсово – Кавголово. Пили, танцевали, плясали, рассказывали. И так прокрутились до 6.00 утра. В 6.00 легли спать. Проснулись в 12.00 дня. Прямо в постель принесли 3 письма поздравительных. Одно от Аси в хорошем конвертике...

Этим летом 250 бригада была расформирована: некоторые подразделения вошли в состав 98 дивизии, некоторые – в состав 123 стрелковой дивизии. Я мог уйти в свой 3-й батальон, но в это время получил назначение в другую часть. Эта другая часть – отдельная фронтовая рота химзащиты Ленинградского фронта. Часть только формировалась. Дислоцировалась в Кавголово – в 25 км от Ленинграда, в красивой живописной местности «Русской Швейцарии». Я был назначен заместителем командира по строевой части. Командиром был назначен Максимов Николай Федорович. Начали все с нуля. Прежде всего...

Красноборская операция имела не только местное значение. Она имела определенное оперативно-тактическое значение в планах Верховного Главнокомандования. Для нас, рядовых воинов-окопников, эта операция была большой закалкой. Мы многое испытали. Ужасное, тяжелое. Наряду с огневой насыщенностью боя, (тогдашних для нас), окопников, заключалась еще и в том, что местность очень заболоченная. Где ни ступи – всюду вода. Ни окопа, ни землянки не вырыть. А ведь воевали-то мы в январе-феврале – морозы...

С взятием вокзала на правом фланге нашего батальона создались условия для развития наступления в южном и юго-западном направлении, противник укрепился на заранее подготовленных рубежах. Командир батальона Балахонкин был ранен и вышел из строя. Командовать батальоном был назначен командир роты ПТР старший лейтенант Юрасов Петр, его заместителем был назначен я. Юрасов Петр – его я знал еще с Дальнего Востока. В Биробиджане на Сопке при формировании 250 отдельной стрелковой...

Уже в разгаре уличных боев в Красном Боре я опять был назначен командовать ротой. Теперь противник сосредоточил все свои силы на южной окраине Красного Бора и на станции Поповка. Здесь у него были главные опорные пункты обороны. В это время в Красном Боре действовало много других частей других соединений. Действовала здесь и какая-то морская часть (морская пехота). Когда мы заняли центр Красного Бора, там был большой блиндаж немецкий. Человек на 100-200. Мы заняли его. Это было большим нашим достижением,...

Но мы продвигались вперед, хотя и медленно, с потерями. В плен брали небольшими группами. Помню, первую группу пленных человек 5-6 взяли бойцы нашей роты во главе с комсоргом батальона младшим лейтенантом Бондаренко. Это были закутанные в тряпье, обросшие, обмороженные, исхудалые вояки испанской «голубой дивизии». Как попугаи они твердили одно и то же «Гитлер капут». Фашисты отступали. Но лишь через несколько дней упорных боев нам удалось сломить очаг сопротивления противника, примерно в центре Красного Бора занять выгодные рубежи. Противник отошел на южную окраину и прочно укрепился там на заранее подготовленном рубеже, прочно удерживал станцию Поповка...

Через 3 дня, выполнив задание, мы возвратились в Сертилово. Но нашего батальона там уже не было. Однако отыскать его нам удалось скоро. Он передислоцировался в лес где-то в районе Невской Дубровки на правом берегу Невы, о чем было кратко сказано выше. Итак, в прорыв операции «Искра» нас не ввели. Операция проводилась успешно. Нашу 250 бригаду перебросили на другой участок фронта – в район Колпино. В этот район мы передвигались пешим строем, затем на поезде до Усть-Ижоры. Во время совершения...

Выехав на Литейный проспект мы с каким-то особым вниманием рассматривали привлекательные архитектуры зданий, разрушенные бомбежками здания, очень искусно облицованные со стороны улицы фанерой с нарисованными на ней окнами через все 4-5 этажей. Красота, стройность проспекта вроде бы соблюдалась, все руины были закрыты, спрятаны. Мы подъезжали к большой городской магистрали, пересекающей Литейный проспект. Мы остановились у линии пересечения. Наше внимание привлекла группа людей, вытянувшаяся ...

В начале декабря 1942 года батальон подняли и в полном боевом снаряжении маршем двинули на ст.Петровск на погрузку в железнодорожный эшелон. Была суровая жесткая погода. Мороз сочетался с сильным снегопадом и ветром. Пурга, круговерть. Ни зги не видно. Погрузка прошла быстро, организованно. И опять мы гадали, куда повезли? Все думали, что под Сталинград, так как там в это время развернулось грандиозное наступление наших войск. Только под Москвой нам окончательно стало ясно, что везут нас не под Сталинград,...

Какие выводы и уроки из них? 1. Первый бой – это первый блин комом. Мы были не обстреляны, не имели боевого опыта. Тактические замыслы командования батальона, видимо и бригады, были примитивными, слишком прямолинейными. Мы понесли неоправданно большие потери. Но мы и приобрели кое-какой боевой опыт. Мы обстреляны, поняли цену самоокапывания. 2. Второй бой – на Дону – был интереснее, содержательнее, поучительнее. Батальон выполнил важную боевую задачу – выбил немцев из рощи, освободил ее...

Продолжение Этим временем началось расследование по делу отхода батальона с плацдарма. В центре всего фигурировал комбат. За взятие рощи его представили к награде, а за этот отход с плацдарма – под суд...