Станислав Альбатрос

Дональд устало плюхнулся в кресло, и ровно в тот же момент его вдруг обуяло невероятной силы желание. Захотелось тотчас же поспешить на вокзал, сесть в вагон, куда-то ехать, потом приехать, поселиться в маленьком b&b на берегу залива, рассказывать небылицы барменше Бернадетте в дублинском пабе, воровать соседские яблоки, писать на заборах DEGENIA VELEBITICA и постоянно повторять «excellent, mate!» подбадривая играющего на гитаре the Smiths мальчишку на Саффолк стрит. — Это могли быть мы с тобой, – сказал он своему коту Паполучче...

Однажды в 2065 я вернусь с тура по Земле-17, выпью кибернесквика на веранде 76-го этажа «Смоленской кофеварни» в Новой Варне и устроюсь поудобнее. А потом покажу по астраловидеосвязи это самое фото своим внукам — Артуру, Даниэлу и Борис-Амвросию. Да непременно скажу: — А это, мои милые внучата, было то самое лето 2020, когда мир накрыл ковид, а ваш дедуля просидел дома почти 4 месяца и сочинил свое знаменитое, как там? «я был летним сольдадо,...

Эдуард вдруг резко остановился. На его мудром лице читался вопрос: «Боже, это меня позвали или вон того булочника в тирольской шляпе и рубашке в горошек с подтяжками свиной кожи?». Он обернулся и снял шляпу. Перед ним стояла маленькая утка в шортах и с ружьем в крыле. — Чего уставился, дылда стоеросовая?, – спросила утка дебильным голосом. — Я просто решил убедиться, что речь о другом отставном гардемарине. — Сударь, я вам что, в конце-то концов, Альбина из Балаково?, – вскрякнула птица, насупившись и наведя ствол прямо ему в лицо. — О нет,...

Самое лучшее место в мире — белградский овощной рынок. Там все такие доброжелательные и приятные! Даже капуста с топинамбуром норовят схватить тебя за руку и сплясать приветственный танец. А самое жуткое место в мире — это Ашан в «Авиапарке». Я как-то бродил там с неделю. Спал на полке с орехами, наряжался в тряпье, пугал людей. А когда меня схватила охрана — попросил у них прощения и спел что-то из Апиной...

Я буду долго гнать велосипед! Ведь блядскую велодорожку продлили аж до Калуги. Вот так, сквозь все эти косогоры и пригороды. Еще и выстроили вдоль нее какие-то хумусные потешные да с яркими вывесками покешные. Нет бы палаточку добротную поставить, где шавухи можно нормальной с холодной колой бабахнуть за 100 рублей. И улечься вздремнуть хорошенько на ближайшем пригорке, под жгучим солнцем Самарканда. Чтобы Феофан потрепал тебя по плечу и такой: — Барин, барин, очнитесь! Пора уж пробудиться от векового сна и купить газельку! А ты такой: — Нет, погоди, дурной, я ж ведь еще летаю понад крышами Копенгагена...