Dina Gainsborough

Барабан бьёт тревогу, Поднимает в дорогу От родного порога Своим пеньем труба. Если взрослые тру́сы Продают нас за бусы, Значит, время мальчишкам Выходить на врага.  Коль у власти предатель, Коли маршал наш спятил И врага приглашает За один стол с собой, Если некому боле Защитить нашу волю, Значит, время девчонкам Брать винтовки и – в бой. Наше старое знамя Истрепалось боями, Но всегда оно с нами, И в крови, и в пыли. Оно реет в полнеба, Цвета солнца и хлеба, Цвета алых закатов, Цвета черной земли...

Когда мы были ещё людьми, Мы изменить этот мир пытались, Мы воевали и не сдавались Перед лицом беспросветной лжи, Но как ни бейся, как ни кружи, Вас было больше. Мы оставались Опять без права, опять одни. Когда мы были ещё людьми, Мы жили верой в добро и разум, Но победить не могли ни разу, Вы отовсюду нас гнали вон, Другие нравы, другой закон Внушая нам, как святую фразу, И гасли в сумраке наши дни. Когда мы были ещё людьми, Мы осознали: не по дороге Нам и всем этим слепым, убогим...

В том мире ночь приходит на полгода, И цепенеет океан во льду. Там много звёзд на ткани небосвода, Но среди них своей я не найду. Там гордые рогатые олени Вдруг вспоминают: существует Бог – Он заставляет их сгибать колени, Чтобы добыть колючий мерзлый мох. Там стужа убивает всё живое. Там небо спит, и лишь порою в нем Вдруг возникает что-то неземное И полыхает призрачным огнем...

Как быстро взрослеешь во время болезни, Когда в тебе боль диким криком кричит! Ты молишь кого-то: пускай все исчезнет! Пускай боль утихнет, как ветер в ночи! Нет, нет, умирать ты не хочешь нисколько, И все ж умоляешь: пошлите мне смерть! Ведь боль причиняет проклятая койка И заживо ест тебя канцер, как зверь. Ты сутки не спишь, изнуряема болью, И плачешь, и воешь на сто голосов, И только когда тебе что-нибудь вколют, Ты сможешь забыться на пару часов...

Мне кажется, кто-то меня сочинил. На белой бумаге, в обычной тетрадке,  Меня он писал, не жалея чернил, И между страницами делал закладки. Судьбу мою создал он, словно роман, И именем Дина его озаглавил, А что там взаправду и что там обман – Читателям он разбирать предоставил. Наверное, очень он был одинок – Не дал ему Бог в этой жизни отсрочку. Реальных детей заиметь он не мог И, словно Снегурку, слепил себе дочку...