Егор Spacraz

“Я вырос недалеко от Гарварда. Подростком я катался на скейтборде на Гарвард-сквер, но никогда не чувствовал себя там своим. Образование никогда по-настоящему не ценилось в моем доме. Никто из моих родителей не учился в колледже. Наша семейная жизнь была в руинах, потому что они разводились. У меня были большие неприятности. Я чуть не вылетел из средней школы. После этого я ушел в общественный колледж, пока случайно не завел разговор с одним парнем из профсоюза. Вот так я и стал плотником. За последние несколько лет я много работал в Гарвардском кампусе...

- Забавно, как все обернулось, потому что вначале я никогда не была храброй матерью. Мне было очень страшно. Габи так и не научилась ездить на велосипеде, потому что я так боялась, что она упадет и сломает кость. В Бразилии особенно распространено убеждение, что дочери сделаны из стекла и хрусталя. Но довольно скоро я поняла, что мне нужно воспитывать ее так, как я есть: не стесняясь есть в одиночестве, или ходить в кино в одиночку, или растить дочь в одиночку. Поэтому я подтолкнула ее к большей независимости...

Мы жили в маленьком городке неподалеку от Неаполя. Ничто не было открыто и демократично. Все были напряжены в своих мыслях. И никто никогда не покидал город. Они не заботились ни о чем, кроме своего собственного района. Все, о чем они заботились, - это иметь детей. У меня было десять братьев и сестер. Никто из нас не ходил в школу. Я так сильно хотела выбраться отсюда. Я не хотел быть рабочим, как мой отец. Если бы у меня было такое образование, я бы стал научным исследователем. Я видел в журналах фотографии озер, прерий и гор в Канаде...

- Это была женщина. Я даже не помню ее имени. Но иногда она забирала меня из моего третьего класса, и мы шли к ней в кабинет, и просто играли с плейбоем или сушеными бобами. Я даже не помню, о чем мы говорили. Но она помогла мне найти способы контролировать свой гнев: перестать ругаться на уроке, перестать делать что-то не так, как обычно. Я думаю, что это был первый раз, когда кто-то действительно пытался мне помочь. Когда я был совсем маленьким, моего отца убили. А иногда ты не можешь по-настоящему поговорить со своей семьей ни о чем...

- Честно говоря, я довольно хорошо вырос. У меня не было плохих родителей—может быть, немного "ветряные ", но они делали все, что могли. Я был просто плохим ребенком. Я даже не очень хорошо помню свои подростковые годы. Я всегда принимала таблетки. Просто типа "пошел ты, родитель". Когда я была один в своей комнате, я дрался с ними. Больше всего я обижала свою мать, потому что она была мне очень дорога. Папе было все равно. Но маме действительно было не все равно. Вышвырнуть меня было для нее нелегко...