Бергельсон пишет

Довольно часто мне кажется, что жизнь – лучший режиссер и сценарист. Этакий универсальный солдат: сам придумает, сам предложит, сам воплотит. И любое художественное допущение скорее губительно, чем полезно. Пока не решила, радоваться этому или огорчаться – раз Творец один, достойно ли состязаться с ним в величии? Впрочем, ему тоже нужен рупор. Другое наблюдение – наиболее странные истории происходят с нами в самых неловких ситуациях. Я рискну генерализировать и скажу, что преимущественно то самое неловкое – это любовь и всякое ее напоминающее...

В девяностые люди делали много странного: вкладывались в сомнительные проекты, сооружали на голове унисекс прически, напоминающие дирижабли, и собирали на черный день самые необычные вещи – от хлопковых трусов на резинке до мешков с продовольствием. Как бы нам не хотелось смеяться над последним, сейчас уже это вряд ли получится сделать со всей искренностью и беззаботностью. Однако некоторые предметы такого вынужденного, но страстного коллекционирования и теперь могут казаться абсурдом. А абсурд подчас находит самые неожиданные ходы для того, чтобы очень надолго оставаться в сердце и памяти...

Год назад мне повезло влюбиться. Это произошло в то время, когда мне казалось, что чувствовать что-то подобное не то чтобы невозможно, но как-то негоже. Позади, но не слишком далеко осталось полгода головокружительного романа, от которого подташнивало еще пару месяцев, и ни о каком новом возлюбленном думать не хотелось и не моглось. Но жизнь оказалась мудрее и дальновиднее. Первая встреча с ним не была случайной: ее запланировал за два месяца до мой в тот момент еще действующий головокружительный суженый...

И вовсе даже не в церковном, да и девочка там была не одна. Но действительно пела. И не уверена, что в ее жизни когда-нибудь были события более значимые. Это началось более десяти лет назад. Мир предлагал юной девочке огромные возможности, своеобразным пропускным билетом в который было участие в школьном хоре. Мое внедрение в коллектив произошло безболезненно настолько, что я его даже не помню. Но люди с куда более развитой памятью неоднократно напоминали о том, кто именно взял надо мной шефство в альтовой партии...

Эйфория, постепенно сменявшаяся апатией, вспыхнула с новой силой через два дня. Робкое «Привет», большие карие глаза и абсолютно очаровательная улыбка – так могли начинаться только романы, имеющие невероятно счастливую будущность. «Ты выглядишь, как куколка». «Знаешь эту песню? Lovesong, Adele. Она напоминает мне тебя». «Я смотрел на тебя последние месяцы, ты очень красивая». Эти и другие способы очаровать молодую девушку были очень примитивными, но невероятно действенными. Полные обожания взгляды и боязнь прикоснуться рукой – не иначе, я была для него той единственной...