Наталья Гузюк

Если вы не белоручки, но мечтаете о бархатных ручках, мой вам совет – не мечтайте. А действуйте и купите себе нормальный крем на зиму. Только, пожалуйста, не всякое дорогое дерьмо от "биодэрма". За него дерма вам спасибо не скажет. Возьмите детский крем "Свобода" в тюбике, и, возможно, ваши ручки пригласят в рекламу "бархатных ручек". Поверьте, я знаю что говорю. Из-за декабрьских ветров у меня случился полный кал..., но именно "свобода" освободила меня от этого ...лапса. Если есть какие-то другие кремы на примете, советуйте, ведь зима будет долгой, а ваши кал..лапсы нам не нужны))

Сейчас пост, поэтому будет пост про пост. В пост принято поститься, что логично. При этом мирянам советуют поститься по силам. То есть, если человек крепок телом и здоров на голову, то должен поститься по канону. Если же немощен настолько, что без мяса начинает есть мозги людей , стоит такому человеку запретить поститься. Лишь бы держал себя в руках, а не срывался на своего брата во Христе. Но дело не только в том, чтобы смирить тело и душу. Есть так называемые постные фанаты. Они всё время ждут-не дождутся начала поста, чтобы вывалить в соцсеть своё послушание. Вот, мол, посмотрите на меня, какой я. Я, в отличие от вас, не реву белугой, а пощусь... ...Белугой на подушке из осётра. Признаться, я не пощусь, кроме дней подготовки к причастию, потому что не вытяну я столько дней на картошке с водой, а смирять себя белугой пока другие грешат колбасой — ещё более грешно, чем есть колбасу. А вы как? Признавайтесь, ревёте белугой или предпочитаете её есть как блюдо? Или, может, посоветуете, как поститься именно постно и при этом не есть людей?

Недавно ехала с подружкой на одно мероприятие. Подруга — моя ровесница. Но вёсны мы с ней по-разному провеснили. Когда у меня была "весна", ну сами понимаете, у неё – дети грудные. Сейчас воспитываю подростков, а она — подросших внуков. И не то чтобы она рано родила. По меркам Толстого нормально. Просто ритм современных скоростей немного выбивает её из лонгридов золотого века. Порой мне кажется, что она в нём застряла, в прошлом веке. Вот, пожалуйста, пример из жизни. Заходим в метро. Прикладываю карту к терминалу. Не срабатывает. Говорю: — По ходу лагает. Подруга не поняла. Пришлось объяснять, что лагает, это виснет. А виснет, значит тормозит. И лишь, когда я сказала, что приспособление пришло в негодность, она вкатилась. Собираюсь рассказать по пути про свой личный кринж. Опять не понимает. Пришлось объяснять, что кринжануться – это типа лохонуться, типа обложаться. Она врубилась лишь когда я заговорила на языке Толстого. — Ну лажа — это типа лужа. Типа сесть в лужу, сесть в калошу, осрамиться, вот что значит кринжануться, — перевела ей я. Тоже самое с пранком. Долго пришлось объяснять ей, что пранк, это прикол, а прикол, это ржач. И лишь, когда я назвала фамилию Петросяна, она, наконец, доПетрила. Конечно, чтобы идти в ногу со временем, нужно быть в контексте времени. В сленге современности, а не в толстенных томах Толстого. Мы слишком быстро живём, чтобы успевать медленно и вдумчиво читать. А ведь подружка ещё не в курсе, что она моя ЛП. Долго придётся ей переводить, что ЛП – это фрейлина.

Девушку из деревни вывезти можно, но деревню из девушки вместе с долгами по ЖКХ нельзя. Даже если девушка — бабушка. Тем более, если бабушка. Бабушки созданы для деревень. Поэтому недостаточно бабушке просто взять и убежать из Грязи заграницу, в князи. Нужно сначала отмыть своё прошлое от Грязи, закрыв попутно и свои долги. Но девушка-бабушка так не сделала. Намылившись в князи из Грязи, смылась, но не смыла Грязь. Долги оставила нам свои за ЖКХ в размере...э... Большой размер. Ну ничего. Пусть лучше сильная женщина платит у окна. А богатые просто плачут. Тоже и просто.

В чужой монастырь со своим уставом не лезут. Но один полез. Да ещё как полез. И смех, и грех. Большой грех в монастыре... Рассказываю. Есть в нашем храме один захожанин, потому что он именно заходит, когда ему приспичит, а не по зову колоколов, когда его специально приглашают всем приходом. Ну правильно, что молча службу стоять по канону-уставу, уж куда приятнее со своим уставом подлезть. И вот, в отсутствие Отца-настоятеля, он появляется и, скрестив руки на спине, с видом знатока всего на свете шаркает по храму. Ходит, смотрит на иконы, но не благоговейно, с уважением, а со взглядом ценителя высокого искусства на полотна в картинной галерее. С прищуром, с оценкой, с претензией. С видом сноба-коллекционера. Ладно бы ещё тихо ходил, никому не мешал. Так он вслух свои оценки делает, словно ставки на аукционе Сотбис. Мол, а что это у вас Христос так странно изображён? У нас, главное. А что это у вас всенощной нет сегодня? У нас? А у вас что нет других церквей? А что это у вас так дорого? У нас? И это говорите вы, человек с видом антикварного коллекционера в старых джинсах от известного американского бомжа? Вобщем, такой экспонат. Главный... У нас появился. Ещё ладно бы нас абьюзил. Выставили бы через кнопку охраны. Так он для прикрытия крайний раз пришёл с дамой сердца. И её тюкал. В самое сердце. Она как зашла, сразу остановилась в притворе, и давай восхищаться красотой и благодатью. Так он ей: — Не отвлекайся, не смотри по сторонам! Просто какой-то придурок, прости Господи.