Marina Nepokrytykh

Себя на муки обрекая, Хрипя,хватая пастью снег, Гнала оленя волчья стая, И был ужасен этот бег. Вела всех мудрая волчица И приговор ее гласил- Оленю надо ошибиться, Иль ,просто , выбиться из сил. Летел олень и мчались волки, Кровь оставляя на следах, Им лапы резали осколки, Намерзшего кусками льда. Но им нельзя остановиться, Чтоб выгрызть лед и кровь слизнуть, Вожак их-грозная волчица, Добычи выверяла путь. И в этой жуткой круговерти. Где пена с губ и пар с ноздрей, Олень, на волосок от смерти Нашел спасенье у людей. Когда у ели сбив верхушку, Он прыгнул, из последних сил. То прямо к егерской избушке, Взрыхлив сугробы угодил...

Отругав Альму за очередного задушенного зайца, Юрка ушел с поляны, где до этого играл с собакой. Он задумал сократить сегодня путь от леса до села через полынный луг. Судя по времени, к селу, со стороны реки, гонимое пастухом, сейчас как раз подходит стадо коров. А на дороге, ведущей в поселок, в это время, толпятся бабы встречающие своих буренок. Юрке совсем не хотелось проходить мимо них и слышать их вздохи в свой адрес и пересуды по поводу тетки –эксплуататорши. Он отыскал ведро с ягодой и решил нарвать лопухастой листвы. Чтобы ягода осталась чистой, и ему опять не пришлось выслушивать теткино ворчание по поводу мусора в ней, он сообразил прикрыть ее...

Тетка вернулась из райцентра какая-то странная. Этакая- напряженно-добрая. Она даже не отругала Юрку за явно заброшенный дом и не стала пытать, где он все это время пропадал, хотя соседка, ясное дело, ей об этом сообщила. Из объемистых сумок тетка извлекла новую одежду для Юрки и, виданное ли дело- игрушки! Смущенный Юрка повертел в руках ядовито-розового зайца, тронул модель легкового автомобиля, удивляясь в душе теткиному непривычному поведению. Игрушки уже давно ему были неинтересны. После отъезда отца, мать не сильно его баловала покупками игрушек. А однажды, когда Юрка, гуляя во дворе, стянул...

Уже потом, когда бухающее от пережитого напряжения сердце, отдавало шумом в голове, а дыхание никак не приходило в норму, Юрка, сидя возле освобожденного пса, оценил всю нелепость своего положения: он, весь мокрый и грязный, остался на ночь в сыром и холодном лесу рядом с чужим, полумертвым псом. Но, делать было нечего, и Юрка, часто останавливаясь для передышки, так как сил у него совсем не осталось, стал волоком тащить собаку к корневищам вывороченной бурей сосны. Корни падающего дерева стронули со склона овражка большой пласт дерна, который образовал козырек, и под которым было сухо. Это Юрка успел заметить, когда было еще светло...

В ту первую встречу, Юрка, порядком потрепанный коксовой бандой, а потом, дома, наказанный теткой за пропажу денег и грязную одежду, побежденным себя все-таки не считал. В уныние и постоянное чувство стыдливой досады его повергла вторая встреча с Коксом. В другой раз они встретились один на один, но у Кокса на поводке, натягивая его до состояния струны, вытанцовывал на жилистых лапах огромный кобель, с безобразной слюнявой мордой. Собак Юрка боялся. В раннем детстве его напугал до икоты, соседский избалованный пес, налетевший на Юрку в городском дворе во время прогулки и посчитавший малыша, основной угрозой его хозяину...