О жизни с передышками

Это был самый обычный день в самом обычном дворе. Маша рисовала мелками на асфальте. Она рисовала собаку. Большую, лохматую, с высунутым языком и счастливыми глазами. Таких собак она видела в кино, где они приносили хозяевам тапочки и спасали их от хулиганов...

Петр стоял в дверях своего кабинета и смотрел на гору бумаг, что выросла на его письменном столе за последние три месяца. Бумаги. Желтые, белые, в клетку, в линейку, с печатями, подписями, резолюциями, с пометками на полях, сделанными его же уставшим почерком. Она росла медленно, как сталагмит в пещере, день за днём, и Петр уже перестал замечать её очертания. Она стала частью пейзажа, как стена или лампа. Но сегодня, в 18:42, когда за окнами офиса зажглись первые фонари и синий сумрак пополз по потолку, он вдруг увидел её ясно...

В тот вечер я возвращалась с работы непривычно поздно — часы показывали начало девятого. Привычная городская суета уже стихла, уступив место той особенной июльской истоме, когда день никак не хочет сдаваться ночи. Солнце висело низко над крышами пятиэтажек, разливая по двору янтарный свет. Он ложился на потрескавшийся асфальт, на старые ржавые качели — и на Веру Павловну, которая, как всегда, сидела на скамейке у подъезда. Я знала её лет пять, с тех пор, как въехала в этот дом. Каждый вечер, возвращаясь...

В ремонтном цеху автопарка, что был на окраине города, всегда стоял въедливый запах солярки, машинного масла и пота. Здесь работали в основном мужики за пятьдесят — с красными лицами, с ладонями, в которые въелась чёрная гарь так глубоко, что даже хозяйственное мыло не брало. Они перебрасывались хриплыми шутками, пили крепкий чай из закопчённых кружек и бранили начальство, которое вечно недоплачивало премиальные. Среди этой суровой мужской компании Алексей, которого все звали просто Лёшкой, выглядел белой вороной...