О жизни с передышками

Морозное утро 25 января выпало на воскресенье. День, подаренный самой судьбой для неторопливости и маленьких чудес. Для Татьяны это был особенный день — именины, или, как ласково называла ее бабушка, «Танюшкин день»...

Он всегда считал себя счастливым человеком. Счастливым в своей определённости, в ясных, как контуры старинных вещей под стеклом витрин, границах собственной жизни. Ему было пятьдесят восемь лет, и за его плечами лежали не просто годы, а целые пласты тишины, аккуратно уложенные, как архивные папки в глубине музейных шкафов. Годы жизни в должности хранителя городского музея «Усадьба Талисмановых», что располагалась на самом краю города, где асфальт сдавался, уступая место заброшенным садам и воспоминаниям...

Конец октября в городе – это особое состояние. Воздух прохладный, пахнет опавшими листьями и обещанием первого заморозка. Именно в такой вечер Вика, укутанная в огромный клетчатый шарф, топталась на остановке, с тоской глядя на ползущий поток машин. В руке молчал и не ловил сеть телефон, в голове крутился назойливый саундтрек из вчерашнего сериала. Она опоздала на автобус. Опоздала, как всегда. Рядом стоял кто-то еще. Парень. Она заметила его краем глаза: руки в карманах пальто, прямой стан, взгляд, не растерянный, а скорее наблюдательный...

Змеиный Камень. Так в старину звали этот клочок суши рыбаки из Медвежьей Губы, но на новых картах его давно уже нет. Не остров, а гранитная глыба, торчащая из студёной воды Белого моря, как чёрный клык. На ней, вопреки всем ветрам, прилепилась часовня Николая Чудотворца. Её сруб когда-то был из тёса лиственницы, а теперь почернел и покосился, будто пьющий самогон старик. Лишь тусклый огонёк в волоковом окне означал, что тут ещё есть душа. Часовню стерег Степан, весь какой-то острый и сухой, будто из корня вырубленный...

Валерка и Витька были неразлучными друзьями с первого курса политехнического института. Жили в одной комнате общежития, обожали компьютерные игры и ненавидели ранние лекции. В тот октябрьский вечер Валерка заскучал...

Лиана торопилась в метро, сжимая в руке пустой пластиковый пакет. Он был символом сегодняшней неудачи — целых два часа, потраченные на бесцельное блуждание по торговым центрам, и ни одной стоящей идеи для подарка крестнице, дочери подруги. Маша в десять лет разлюбила пони и увлеклась астрономией, а найти хороший телескоп в пределах разумного бюджета оказалось задачей космической сложности. Уже вечерело, и под землей чувствовалась особая усталость конца дня. Лиана, пропуская выходящий поток, протиснулась к эскалатору...

Кондратьевы выехали от бабушки с дедушкой позднее обычного. Дорога из посёлка в город была пустынна. Укатанный снег мягко шуршал под колёсами старого «Логана». В салоне пахло бабушкиными пирогами и той особой усталостью, что бывает после нескольких счастливых, новогодних дней...

В квартире было предпразднично, пахло мандаринами и хвоей. Бабушка Катерина, укутанная в клетчатый плед, сидела в кресле у окна и смотрела на падающий снег. За окном медленно гас зимний день. На столе в красивой вазочке лежали шоколадные конфеты — те самые, любимые, «Мишка на Севере», которые внук привёз из города. — Бабушка, а сейчас будем наряжать ёлку, — сказал Максим, доставая из старой картонной коробки игрушки. Ёлку он уже установил в углу гостиной. Игрушки были разные: стеклянные шары с потускневшей позолотой, Дед Мороз с ватной бородой, разноцветные флажки из бумаги...

Савелий Павлович стоял у окна и смотрел, как сумерки окутывали Москву. За стеклом медленно падал снег, превращая двор в черно-белую гравюру. В прошлом году он встретил Новый год один, с набором лекарств вместо шампанского и под тиканье будильника вместо боя курантов...

В квартире на высоком этаже, откуда открывался вид на весь сверкающий огнями город, пахло не мандаринами и елкой, а одиночеством. Так, по крайней мере, казалось Степе. Ему было пять лет, и он верил в Деда Мороза...

Новый год, во второй раз после свадьбы, Василиса и Кирилл планировали встречать идеально. Всё должно было быть как в той рекламе, где улыбчивые пары смеются над бокалами шампанского: домашний фондю, новый набор гирлянд, тщательно выбранные подарки. Но все пошло наперекосяк с самого утра. Кирилл, пытаясь установить на балконе световую фигуру оленя, уронил ее вниз, прямо на лавочку. Олень разбился вдребезги. Хорошо, что никого там не было. Василиса, готовя свой фирменный торт, перемудрила с кремом, он отщелкнулся...

Святослав купил рояль на последние деньги, когда понял, что его брак доживает последние дни. Не для музыки — для веса. Массивная, лакированная громадина «Эстония» встала в гостиной хрущёвки, словно якорь, брошенный в бурлящее море ссор и молчания...