О жизни с передышками

Галина Юрьевна всегда считала себя женщиной мудрой. Она знала главное правило счастливого брака: не устраивать сцен там, где можно промолчать. Но молчание, как известно, бывает разным. Иногда оно — золото, а иногда — ржавчина, которая разъедает металл изнутри. В их доме поселилась именно ржавчина. Всё началось с мелочей. Сначала Роман Николаевич стал приходить на полчаса позже. Потом — на час. Галина Юрьевна стоически переносила это, понимая: бизнес, дела, мужчина должен обеспечивать семью. Она старалась не думать о плохом, запрещала себе накручивать...

Наталья давно искала репетитора для своей Даши по математике. 9-й класс, как никак, ОГЭ не за горами. Но репетитор не находился. У авторитетных все места были заняты, надо было об этом позаботиться в прошлом году. У остальных — либо цена, как за крыло от самолета, либо отзывы такие, что страшно ребенка оставлять. Наталья уже начала паниковать: алгебра у Даши хромала на обе ноги, а геометрия и вовсе лежала в глубоком обмороке. И вот, когда надежда почти угасла, в родительском чате мелькнуло сообщение: «Освободилось место у Аркадия Львовича...

Кирилл Петрович не любил подстраиваться под кого-то. Зачем напрягаться, если у него другие планы? В конце концов, жизнь — это не расписание электричек, чтобы подгонять её под чужой график. Кирилл Петрович давно усвоил простую истину: если ты постоянно сгибаешься, чтобы вписаться в чей-то тесный мирок, рано или поздно ты просто сломаешься. Или превратишься в вопросительный знак, который так удобно ставить в конце чужих предложений. Сегодняшний вечер не стал исключением. Звонила Лида, двоюродная...

Свою дочку она назвала — Каталина. Обычное испанское имя, но только дано было русской новорожденной. В роддоме №4 города N, где пахло хлоркой в коридорах, медсестра с недоумением переспросила: «Каталина? Это что, в честь урагана?» Мать, бледная после родов, с искусанными до крови губами и слипшимися от пота волосами, лишь слабо улыбнулась и покачала головой. Она не знала про ураган. Она вообще мало, что знала в тот момент, кроме того, что должна назвать дочь именно так. Это было не капризом и не данью моде на экзотику...

Анатолий Сергеевич стоял посреди огромной кухни, сжимая в руке кружку с чаем, и с ужасом понимал, что совершил самую большую ошибку в своей жизни. Он переехал. Из своего дома в деревне Заовражье, где пахло сеном и тишиной, в эту сверкающую стерильную коробку на семнадцатом этаже, где пахло… ничем...