Бухта-барахта

Близился сентябрь. Бубенцы цветов на придворной клумбе неожиданно вымахали и чуть позвякивали на ветру. Это смотрелось запоздалым чудом. На скамейке жалобно сморкался бесприютный мужичок в одежде с чужого плеча. Мучительно захотелось в Ботанический сад: в Питере он неувядаемо прекрасен, как Анни Жирардо в фильме "Рокко и его братья". Ты взрослеешь и уже готовишься начать стареть, а он по-прежнему молод и хорош собой... Серафима Калошина внезапно вспомнила себя московской институткой с черно-белыми убеждениями, "вторым стиранным" размером лифчика и детской припухлостью губ...

У Серафимы Калошиной были таланты, которые, как говорится, на хлеб не намажешь. Во-первых, она умела "проваливаться" в человека. Нужно лишь некоторое время пристально глядеть ему в глаза или коснуться его, пусть даже и через одежду.  Вот преподаватель Банщиков с лицом-картофелиной. Громкий и противный. Брызгает слюной, распекая ученицу. А незаметно дотронешься до него - и по руке мелкой мурашкой прямо в мозг побежит слово "тряпка". Подкаблучник. Сразу вспоминаются трясущиеся от бессильной ярости карманные собачки...

Сима Калошина не любила вспоминать начальную школу: мальчишки дразнили ее Калошей и дёргали за тощие косички с огромными бантами на концах. Она не умела дать отпор обидчикам и старалась хоть как-нибудь расположить их к себе. Разумеется, Симе нравился самый отпетый хулиган в классе - Толька Колянов. Он вырос в детском доме и нрав имел независимый. Опекуны побаивались своего нового сына и отчаянно задабривали его. Вдобавок ко всему прочему у Тольки была НАСТОЯЩАЯ вставная челюсть, которую он с гордостью демонстрировал восхищенным девочкам...

Переехав в Петербург, Серафима Калошина окончила курсы гувернеров и подрядилась присматривать за черноглазой третьеклассницей Гулей - девочкой из состоятельной семьи. Она оказалась дочкой одного из первых бизнесменов, безжалостно отстреленных бандитами в лихие девяностые, но эти жуткие подробности стали известны Симе гораздо позже. У малышки были трудности с чтением и письмом, зато она с упоением обыгрывала саму себя в настольные игры, мечтала жить на дереве и обожала петь мимо нот. Последнее из перечисленного Гуля явно унаследовала от дедушки...

Длинношеее счастье – прямо сейчас благодарить за подарки, которые найдешь под елкой еще не скоро. С полной верой и от чистого сердца. Это придает сил перешагивать через мелкие и большие неприятности, вечно сбивающие с толку. Длинношеее счастье – прямо сейчас благодарить за подарки, которые найдешь под елкой еще не скоро. С полной верой и от чистого сердца. Это придает сил перешагивать через мелкие и большие неприятности, вечно сбивающие с толку. Серафима Калошина как раз и была таким счастливцем...