Я - деревенская

В ту субботу утро было почти идеальным. Солнечные зайчики плясали на полу, который Алина с гордостью могла назвать чистым. На кухне пахло свежесваренным кофе и ванилью от воскресных плюшек. Даже дети, казалось, прониклись духом выходного дня и не устроили с утра традиционную битву за планшет. Алина с наслаждением потягивала кофе, глядя на свой сияющий дом. Она почти физически ощущала, как впитывает эту атмосферу покоя. Почти. Дверной звонок прозвучал резко, нарушивший идиллию. На пороге стояла Мария Петровна, свекровь Алины...

Алина стояла с пылесосом посреди гостиной и чувствовала себя Золушкой до встречи с феей. Система работала, дом сиял, но эйфория первых побед понемногу улетучивалась, обнажая простую правду: уборка — это все еще уборка. Рутина. Скука. «Ирина, наверное, просто другая порода людей, — с тоской думала она, переставляя мебель. — Ей же нравится это все! Она находит в этом кайф». В этот момент, как по заказу, раздался звонок. На пороге стояла сама Ирина, которую Алина пригласила не просто так, а пользы для...

Кто бы мог подумать, что так трудно будет даже один день прожить без интернета. Рука сама так и тянулась к телефону. Посмотреть, что там творится в мире, узнать новости. Да просто отвлечься, посмотреть интересное видео или почитать статью. Ходя дома из угла в угол, Алина размышляла: «Что ж меня ломает так? Всегда думала, что провожу мало времени в интернете. Я же не интернетзависимый подросток, а взрослая женщина с семьёй. Мне некогда глупостями заниматься и на ерунду время тратить. Дел в жизни и так много»...

Утро началось с предательства. Самого подлого и бессовестного. Алина, проснувшись с туманной, но упрямой надеждой в душе, на цыпочках прокралась на кухню. Вчерашний вечер она закончила, как заповедовала Ирина: раковина сияла. Алина даже сфотографировала ее на телефон, чувствуя себя слегка нелепо, но невероятно гордо, будто только что изобрела лекарство от рака, а не просто отмыла раковину. Кстати, она даже не стала прятать грязную посуду, а тоже её помыла. Там лежали всего лишь чайные чашки да пара ложек...

Звон будильника, врывающийся в полусон, был похож на сигнал воздушной тревоги. Алина заглушила его ладонью, испытывая чувство вины — дайте мне ещё пять минут, всего пять... Эти минуты, украденные у суетного утра, были ее главным ежедневным преступлением и маленьким наслаждением. Но утро мстило за эту слабость безжалостно. — Мам, а где мой розовый свитер? — донесся из коридора голос тринадцатилетней Кати, насквозь пропитанный трагизмом, будто речь шла не о свитере, а о смысле жизни. — Он грязный! — крикнула Алина, спотыкаясь о конструктор Лего на пороге ванной...

Вам знакомо чувство, когда кажется, что ты не живешь, а выживаешь? Когда утро начинается не с кофе, а с чувства вины за украденные пять минут сна. Когда твой дом — не крепость, а поле боя, где ведут бой разбросанные носки, гора немытой посуды и вечный вопрос «Что приготовить?». А ты — не хозяйка, а загнанная лошадь, которая уже забыла, когда последний раз смеялась просто так. Привет, мои дорогие! Сегодня я хочу рассказать вам о книге, которая родилась не из желания "написать бестселлер", а из самой что ни на есть настоящей, выстраданной жизни...

Двадцать пятое мая пахло так, будто сама земля, наконец-то, вздохнула полной грудью. Не просто прогрелась, а разогрелась, пропиталась до самых глубин солнцем, влагой от прошедших дождей и своим собственным, густым, зелёным дыханием. Запах сирени из палисадника смешивался с горьковатой пыльцой цветущего тополя, с терпким ароматом молодой крапивы у забора. Над огородом стоял ровный, тёплый гул — работали шмели, деловито облетая первые одуванчики и цветки вишни. Бабушка Надя уже была на посту. Сегодняшний день был особенным — днём посадки огурцов...

Апрель в тот год был обманчивым. Солнце уже припекало так, что по улицам звенели ручьи, но по ночам землю снова сковывал колючий мороз. И именно в одно такое утро, когда иней ещё лежал бархатным покровом на земле, мама из стайки, где каждое утро кормила скотину и убирала навоз, прибежала с лицом, сияющим, как это апрельское солнце. — Оля! Света! Марта отелилась! Тёлочка! — крикнула она, ещё не войдя в сени. Мир в тот миг перевернулся. Все планы — школа, уроки, игры — мгновенно испарились. Единственным важным местом на земле стала тёплая, тёмная стайка, где жила наша кормилица Марта...

После буйства ледохода и наших диких игр наступали тихие, пронизанные солнцем весенние дни. Воздух становился тёплым, почти летним, но земля ещё хранила прохладу, а по ночам случались заморозки. Именно в такие дни дед Михаил часто звал меня в свой кабинет — так мы называли маленькую комнатушку, заваленную книгами и заставленную приборами. — Олюшка, иди сюда, покажу кое-что интересное, — раздавался его спокойный голос из-за двери. Для меня это был высший знак доверия. В его кабинете пахло на столе,...

Урок географии вёл мой дед, Михаил Владимирович. Он рассказывал о полезных ископаемых Западной Сибири, чертил на доске что-то скучное про пласты осадочных пород, а мы всем классом скучали и смотрели в окна. Не потому что не интересно, а потому что за окнами творилось главное весеннее чудо — весна! С крыш капало так звонко, что перебивало голос учителя, сосульки, как хрустальные кинжалы, падали и разбивались о землю со звонким «дзынь!». Воздух был влажным, пьянящим, пахнущим оттаявшей коровьей лепёшкой, мокрыми досками и чем-то ещё не проявившимся...

Коля уехал. Автобус увёз его в Тюмень, и казалось, увёз с собой половину света, и всё веселье. После шумной, плотной недели, наполненной его смехом, общими играми в снегу и тёплыми вечерами за настолками, мой мир опустел. Даже с подружками теперь как-то не так — мы собирались, но в разговорах постоянно всплывало: «А помнишь, Коля тут сказал…», «А вот когда мы с Колей…». И воцарялась тишина, грустная и понимающая. Остался только телевизор. «Ну, погоди!» уже пересмотрен до дыр, «Утренняя почта» кончилась...

Новость, которая перевернула весь мой мир, принесла Оксана, запыхавшаяся и сияющая, словно поймала само солнце. — Оль! Коля приезжает! На каникулы! Мама получила письмо! Сердце в груди сделало что-то невозможное: то ли замерло, то ли рванулось вперёд, опережая время. Приезжает! Сюда, в нашу заснеженную Суерку. Не через полгода, не «когда-нибудь», а вот-вот. Через целую неделю. Всё внутри зазвенело от счастья, такого острого, что было почти страшно. И тут же налетела паника: что надеть? что сказать? как выглядеть? Целая неделя ожидания казалась вечностью, которую нужно было как-то пережить...