Я - деревенская

Дед вручил свой подарок как-то мимоходом. Илья сидел на крыльце, чистил кроссовки от вчерашней грязи, когда Пётр Яковлевич вышел с коробкой в руках. — Это тебе, — сказал он просто. Илья открыл. Внутри лежал фотоаппарат — старый, плёночный, с кожаным ремешком и большим объективом. «Зенит», было написано на корпусе. — Что это? — спросил Илья. — Фотоаппарат, — ответил дед. — Настоящий, плёночный. Сперва я на нем фотографировал, а потом ещё ваша мама снимала. — А как он работает? — А вот сейчас покажу...

Ремонт решили делать быстро и без лишних затрат. Не потому, что денег не было, просто не хотелось превращать жизнь в стройку на полгода. Обои старые, ещё Васины родители клеили, давно просились на свалку. А под ними — стены, вроде ровные, можно просто покрасить. — Что скажешь? — спросил Василий, листая сайт с красками. — Не знаю, — пожала плечами Анна. — Что-нибудь тёплое. Бежевое? Слишком скучно. — А голубое? — Как в больнице. — Зелёное? — Как в школе. — А что тогда? — засмеялся Василий. — Давай персиковое, — предложила Анна...

Каждый вечер, ровно в девять, разрывался телефон бабушки. Звонили родители. — Как вы там? — спрашивала Анна. — Дети не скучают? — Некогда скучать, — отвечала Валентина Ивановна. — То волонтёрят, то на речку ходят, то с дедом в столярке возятся. — Передай им привет. Мы скоро приедем. — Приезжайте, — говорила бабушка. — Соскучились уже. Потом трубку брали дети. Вика рассказывала про бабушек, к которым она ходит помогать, про Милану, про то, как Артём показал новое место в лесу. Илья докладывал о прокачке героя — сколько раз подтянулся, сколько отжался, какие новые карты для игры нарисовал...

Валентина Ивановна возилась на кухне с тестом, когда в дверь заглянула Вика — раскрасневшаяся, с мокрыми волосами и блестящими глазами после купания в реке. — Бабушка, я чайник поставлю. — Поставь, поставь, — кивнула та. — И садись, поговорим. Вика удивилась — обычно бабушка была немногословна. Она села на стул, поджала под себя ноги, наблюдая, как ловко бабушка работает с тестом. — Нравится тебе помогать старушкам? — спросила Валентина Ивановна, не поднимая головы. — Да, — ответила Вика, и вдруг в голосе зазвучало столько тепла, что Валентина Ивановна улыбнулась...

Вика сидела за сараем на перевёрнутом ящике и смотрела в землю. Её тошнило. Горло саднило, глаза слезились, перед лицом всё плыло. Она знала этот вкус — кислый, противный, знакомый до омерзения. И знала, что сейчас будет самое страшное: не рвота, а чувство вины. Оно накатывало волной, заливало внутренности липким стыдом, заставляло ненавидеть себя. «Почему я это сделала? — думала она. — Я же обещала себе. Я же знаю, что это плохо. Я же читала статью. Зачем?» Ответа не было. Просто за ужином бабушка положила ей добавки, и она не заметила, как съела — две картофелины, кусок рыбы, салат...