Страшные сказки от Наташки

Звонок разорвал тишину среди ночи — резкий, пронзительный, будто предвестник беды. Такие звонки не сулят ничего хорошего. Женщина открыла глаза и пару секунд просто лежала, вслушиваясь в звонкую трель, которая била по нервам, словно молот. Это звонил домашний телефон — древний аппарат с длинным витым шнуром, давно вытесненный мобильными. «Кто в наше время звонит на домашний телефон? — пронеслось в голове. — У всех давно мобильные…» Но всё же она встала с кровати, накинула халат и вышла в тёмную прихожую...

Серый волк летел на ковре‑самолёте над Сказочным лесом тридесятого царства и щедро раскидывал листовки. Конечно, он знал: через пару часов по пыли с ковра его найдут и обязательно оштрафуют за это действие — может, даже заставят отработать неделю на кухне у Бабы‑Яги...

В тёмной комнате, где даже тени казались гуще обычного, на кровати лежала девушка. Она металась во сне, и никак не могла проснуться — будто что‑то удерживало её в плену кошмарных видений. Тело выгнулось дугой, изо рта вырывался протяжный, почти животный вопль, от которого стыла кровь в жилах. Затем тело рухнуло на кровать и вытянулось в струнку — руки по швам, голова запрокинута, грудь едва вздымается. Жива. Третий приступ за ночь. Женщина стояла в дверном проёме и наблюдала за этой картиной, сжимая пальцами косяк так, что побелели костяшки...

Старуха сидела у окна, глядя, как по стеклу стекают прозрачные капли дождя — будто слёзы неведомого существа, запертого по ту сторону. Седые волосы, похожие на спутанный клубок паучьих нитей, рассыпались по плечам, прилипая к морщинистой шее. На ней был выцветший халат непонятного цвета — когда‑то алый, теперь бурый, словно засохшая кровь. Худые руки торчали из рукавов, как обглоданные кости, пальцы слегка подрагивали, будто пытались сжать что‑то невидимое — власть, жизнь, время. Только осанка выдавала...

Про хутор, что притаился у гремучего ручья, в окрестностях болтали всякое. Говорили, будто ведьма с ведьмаком там живут — порчу наводят на скот, девок портят да урожай губят. Другие, напротив, хвалили старика с женой за доброту: мол, помогут в беде, травами вылечат, советом наставят. Как бы то ни было, жили старики на том хуторе много лет — словно вросшие в эту землю, неотделимые от неё. Была у них дочь — уехала много лет назад и словно сгинула. Никто не знал, где она, жива ли, а старики о ней почти не говорили...