Страшные сказки от Наташки

Трава пригибалась, словно от ветра, хотя воздух стоял неподвижный, тяжёлый, будто пропитанный стылым предрассветным холодом. Она шуршала, как будто что‑то тащили по земле — но вокруг не было ни души. Стояла жуткая тишина, такая плотная, что заглушала даже биение сердца, и темнота — не обычная ночная, а словно выточенная из самой бездны, густая, липкая, обволакивающая. Женщина на секунду остановилась и обернулась, будто надеясь, что кошмар рассеется, если просто посмотреть в другую сторону. В метрах пяти от неё стояло обычное пугало, чучело...

Третий корпус общежития в студгородке жил своей тихой и мрачной жизнью, накапливая страшные истории, будто впитывал их вместе с сыростью старых стен. Слухи о происходящем в общаге ходили далеко за пределами студгородка — они расползались, как тёмная плесень по углам, цепляясь за каждое ухо, оседая в памяти липким страхом. На лавках у подъездов бабульки обсуждали сплетни об общаге, вполголоса перебирая детали, будто перебирали чётки: кто-то шептал про пропавших студентов, кто-то — про шаги в пустых коридорах, когда все должны спать...

Студгородок жил своей обычной жизнью — или тем, что здесь привыкли считать обычной жизнью. Июль здесь был месяцем затишья, когда ритм будто замедлялся, а воздух становился густым от жары и тишины. Студенты разъехались по домам, остались лишь немногие: те, кто закрывал хвосты, подрабатывал летом и кому разрешили жить в общаге, и те, кому попросту некуда было ехать. Университет и общежития стояли в живописном месте — рядом с озером и парком. Старые корпуса вросли в парковую зону, будто сами стали частью...

Бабка Тонька считалась в доме немного скандальной и не в себе — но на деле была скорее всевидящей. Целыми днями просиживала на лавке у подъезда, наблюдая за жильцами дома номер шесть, будто стерегла порог между обыденным и чем‑то тёмным. Старуха была в курсе всех проблем: слышала ссоры, улавливала шёпот за тонкими стенами, знала, кто кому изменяет, кто растит чужих детей, а кто прячет горькие тайны за вежливыми улыбками. Она стала незыблемым атрибутом дома — словно скрипучие перила или вечно мигающая лампочка в подъезде: привычная, неизбежная, почти незаметная...