Страшные сказки от Наташки

Когда лежишь в больнице и в принципе неплохо себя чувствуешь, а кроме утренних процедур ничего не происходит, появляется время поболтать. Однопалатники попадаются разные — каждый со своим характером и историей. Как‑то вечером в нашей палате на пятерых шёл оживлённый разговор об известном шоу про экстрасенсов и паранормальные явления. Постепенно беседа перетекла в обмен личными историями. Истории были реальными — и не верить в них не было повода. Все три истории произошли на юге нашей страны, в разное время...

Позже, будучи дома, она так ушла в свои мысли, что не услышала стука в дверь. Очнулась только от резкого звонка. Катя вздрогнула, подошла к двери и посмотрела в глазок. На пороге стояла Кира. Девушка открыла дверь. — Вы зачем приходили? Вроде вас в гости не звали, — сердито сказала девочка. Её глаза сверкнули недетской злобой. — А ты не хами. Как со старшими разговариваешь! — строго ответила Катя. Кира вдруг улыбнулась — широко, неестественно, так, что у Кати по спине пробежал холодок. — Ха, ты ещё заплачешь! — звонко сказала девочка и, развернувшись, вприпрыжку спустилась по лестнице...

День в городском роддоме шёл своим чередом: появлялись новые члены общества — смех, слёзы, улыбки. Конечно, у кого‑то случалось и горе, не без этого. Жизнь и смерть — вечный круговорот мироздания, где каждый миг таит в себе и надежду, и угрозу. В обычный весенний день персоналу пришлось попотеть: сразу четверо женщин рожали первенцев. Двое легко разрешились от бремени, а вот ещё двое — нет. Время шло, акушерка металась между роженицами, и в её душе поселилась не просто тревога, а страх. Дурное предчувствие не отпускало, хотя на первый взгляд особых причин не было...

Любые совпадения случайны... Стас приехал раньше, припарковал машину под деревьями — старые ветви почти полностью скрывали автомобиль от посторонних глаз — и стал ждать. Минуты текли, а Лачи всё не появлялась. Воздух был густым и тяжёлым, словно перед грозой, хотя небо оставалось ясным. Стас поглядывал на часы, прислушивался к шорохам в кустах, и с каждым мгновением тревога нарастала. Вдруг в окно постучали. — Не спи, замёрзнешь! — ухмыльнулась шовихани, её глаза блеснули в свете уличного фонаря...

В одном провинциальном городе, словно язва на теле цивилизации, почти в самом центре зиял заросший пустырь. Он буйно порос бурьяном выше человеческого роста и молодыми деревьями, которые плотной стеной окружали остов старого здания — будто нарочно прятали его от чужих глаз. Несмотря на расположение в центре, это место обходили стороной: его не трогали городские службы, его избегали даже маргиналы, предпочитавшие другие уголки города. Дурная слава шла за этим местом, как тень за человеком. Местные...

Мартовское утро в Сказочном тёмном лесу начиналось тихо и волшебно. Лёгкий туман стелился над землёй, а первые лучи солнца пробивались сквозь густые ветви вековых деревьев, золотя мох и прошлогоднюю листву...

Я встретила Нику в подземном переходе — тёмном, сыром, с мерцающими лампами, от которых по стенам плясали уродливые тени. Когда‑то мы учились вместе, в одной группе, и не виделись порядка двадцати лет. Ника в те времена была не просто красавицей — казалось, мир застывает, когда она входит в комнату. Волосы цвета льна струились по плечам, васильковые глаза, глубокие и бездонные, в которых можно утонуть, смотрели с мягкой улыбкой. Фарфоровая кожа, будто подсвеченная изнутри, и яркие губы, не нуждавшиеся в помаде, дополняли картину...

Горящая спичка падала вниз, словно в замедленной съёмке. Каждая её искра мерцала, будто крошечная звезда, обречённая на падение. Секунда — и пламя побежало огненной лентой, извиваясь, как живое существо, словно граница, отделяющая тьму от света. По ту сторону огня внезапно пронзительно закричала девочка лет десяти. Но это не был крик обычного напуганного ребёнка — это был скорее звериный вой, полный первобытной ярости и боли. Она упала на грязный пол, покрытый пятнами неизвестного происхождения,...

Иван стоял у окна, глядя на дорогу, ведущую к Чумному хутору. В голове крутились слова Степана: «Что‑то сверхъестественное». Ворон, сердце, пропавший следователь… Всё это складывалось в пугающую картину, от которой кровь стыла в жилах. Он знал: чтобы найти ответы, ему придётся пойти туда, куда люди боятся ступать даже в полдень. На следующее утро Иван отправился к хутору один — без провожатых, без оружия, только с фонариком и старой отцовской тростью. Дорога шла через лес, где деревья стояли так плотно, что их большие ветви переплетались над головой, образуя тёмный свод...

Туман плотным покрывалом укутал землю, словно пытаясь скрыть от людских глаз что‑то зловещее. В воздухе пахло весной и влажной землёй — терпким ароматом пробуждающейся природы, смешанным с едва уловимой гнильцой прошлогодних листьев. С набухших почек на ветках ольхи и ивы свисали тяжёлые капли воды, время от времени срываясь вниз с тихим стуком. По просёлочной дороге, осторожно обходя лужи, шли мальчик и пожилой мужчина. Они тихо переговаривались о чём‑то, голоса их тонули в вязкой тишине, нарушаемой лишь редким карканьем ворон да шорохом ветра в прошлогодней траве...

Кристина переживала за Риту — они не виделись почти полгода и не разговаривали. Все разговоры Рита скомкано прекращала, а чаще всего просто не брала трубку. Из соцсетей Кристина видела, как изменилась подруга: дорогие рестораны с панорамными окнами, брендовая одежда, новая причёска с идеально уложенными прядями, ухоженные руки с дорогим маникюром — видно, что она теперь посещает косметолога регулярно. Да и локации в сторис сменились: вместо городских улиц — пляжи с белым песком, горные курорты, старинные улочки европейских городов...

Скомканный листок на столе вспыхнул голубым огнём — не ярким, а призрачным, будто свет гнилушки в ночном лесу. Пламя не трещало, не шипело, лишь едва слышно гудело, словно далёкий шёпот. За пару секунд бумага обратилась в серый пепел, который тут же разлетелся по комнате от сквозняка, пробиравшего до костей даже в тёплую ночь. Парень, сидевший за столом и наблюдавший за этим, испуганно вздрогнул. Звали его Паша — одинокий, скромный неудачник с потухшим взглядом и вечно ссутуленными плечами. Он вжался в спинку стула, чувствуя, как по спине ползёт липкий холод...