Александр Попов, дурак на периферии

Свой самый обширный роман Алданов писал почти четыре года, пытаясь разобраться в хитросплетениях общественно-политической жизни в России с конца 1870-х по 1881 годы. В «Истоках» почти нет вымышленных персонажей, все исторические личности названы своими именами. Трудно сказать, насколько этот прием был оправдан, ведь как залезть в голову реально существовавшему человеку, даже если он и оставил после себя мемуары и документы? Однако, Алданов знал, что делал, идя по следам своего учителя Льва Толстого, у которого в «Войне и мире» наряду с Болконским и Безуховым действовали Наполеон и Кутузов...

На этот раз не стал, как с Фолкнером, заставлять себя через силу читать то, что не нравится: под впечатлением от «Моби Дика» решил познакомиться с произведениями Джозефа Конрада, по крайней мере, самыми известными. Осилил только «Сердце тьмы», «Лорда Джима» не дочитал, первое из этих произведений долго манило меня, ибо очень люблю фильм Фрэнсиса Форда Копполы «Апокалипсис сегодня», поставленный по ее мотивам. Однако, состоя из трех глав, «Сердце тьмы» хоть и мало по объему, но гипнотизирует лишь...

Строка из Бориса Поплавского вспомнилась неслучайно, ведь Фолкнер всегда (по крайней мере в пяти прочитанных мною романах) пытается в своей прозе выразить мифологическое измерение частных историй, и шире – истории его родного края, американского Юга. «Авессалом, Авессалом!» читать чуть легче, чем «Шум и ярость», но, полагаю, сколь бе интеллектуальный и эрудированный читатель его не взялся читать, это чтение будет мучительным. Уже сколько раз спрашиваю себя, стоит ли читать то, что чтению не поддается,...

Есть безусловная несправедливость в том, что некоторые выдающиеся русские писатели прошлого не просто остаются в тени более прославленных коллег, но даже изглаждаются из памяти целых поколений читателей. Так было, например, с Леонидом Бородиным или Олегом Павловым. Так, к сожалению, случилось и с Владимиром Емельяновичем Максимовым, оставшимся в сознании современников скорее, как главный редактор эмигрантского журнала «Континент», чем как самобытный прозаик. Тем не менее шесть лет назад, то есть...