Тишина вдвоём

– Опять премию урезали, представляешь? Начальство совсем совесть потеряло. Сказали, что план отдел не выполнил, вот и сняли тридцать процентов со всех, – голос мужчины звучал виновато, но в его интонации, где-то на самом дне, проскальзывала легкая, едва уловимая фальшь. Нина стояла у плиты, помешивая лопаткой золотистый лук на сковороде. Она не повернула головы, только плечи ее едва заметно напряглись. Это была уже третья «урезанная премия» за последние полгода. До этого были внезапные поломки рабочего...

– Неужели в твоем шкафу не нашлось ничего наряднее этого унылого серого чехла? Праздник все-таки, у моего сына юбилей, пятьдесят лет. Могла бы ради такого случая хоть в парикмахерскую сходить, а не просто хвост резинкой стянуть. Голос свекрови, Тамары Павловны, разнесся по просторной прихожей, отражаясь от высоких зеркал. Она стояла у входа, придирчиво оглядывая невестку с ног до головы. На самой Тамаре Павловне было бордовое бархатное платье, а на шее тяжело поблескивало массивное золотое колье, которое ей подарил сын буквально на прошлой неделе...

– Нам нужно разменять эту квартиру, – уверенно заявил молодой мужчина, отодвигая от себя тарелку с недоеденным яблочным пирогом. – Мы с Мариной все посчитали, это самый разумный вариант для всех. Галина Васильевна замерла с фарфоровой чашкой в руках. Ароматный пар от свежезаваренного чая с чабрецом поднимался вверх, растворяясь в уютном свете кухонного абажура. За окном мерно шумел вечерний город, по стеклу барабанили мелкие капли осеннего дождя. В этой просторной кухне с высокими потолками и дубовым паркетом всегда царила атмосфера покоя, которую хозяйка берегла как зеницу ока...

– Куда ты убрал коробку с синими незабудками? – громко спросила женщина, стоя на табуретке и безуспешно шаря руками по самой верхней полке кухонного гарнитура. Она специально встала пораньше в этот субботний день, чтобы подготовиться к приходу гостей. Вечером должны были заглянуть ее коллеги по работе, и ей хотелось накрыть стол по-особенному, достать нарядную скатерть и тот самый, заветный фарфор. Но пальцы нащупывали лишь пыльный пластик старой соковыжималки и какие-то пустые банки. Знакомой плотной картонной коробки, перевязанной бечевкой, на привычном месте не было...

– Ты правда собираешься идти в этом? Голос прозвучал с такой откровенной, почти физически ощутимой брезгливостью, что рука с зажатой в ней заколкой так и замерла на полпути к волосам. Женщина медленно повернулась к зеркалу, а затем перевела взгляд на дверной проем, где стоял ее муж. Виктор был при полном параде. На нем безупречно сидел новый темно-синий костюм, купленный всего неделю назад специально для сегодняшнего торжества – юбилея его начальника. Белоснежная рубашка оттеняла легкий загар, а...