Тишина вдвоём

– Тебе что, жалко куска ламината и лишней тарелки супа для родного человека? Олег стоял посреди кухни, уперев руки в бока, и смотрел на жену с таким искренним возмущением, будто она только что предложила выгнать на мороз бездомного щенка. Анна молча поставила чашку с недопитым чаем на стол. Внутри всё закипало, но внешне она сохраняла ту ледяную невозмутимость, которая всегда так раздражала мужа. – Дело не в тарелке супа, Олег. И ты прекрасно это знаешь. Она обвела взглядом свою новую кухню. Идеально...

– Галина Ивановна, вы только не трогайте мои баночки на полке в ванной, они дорогие, а то в прошлый раз вы какой-то крем переставили, я его потом полчаса искала. И да, пылесос лучше на турборежиме не включать, он гудит так, что у меня от него сразу мигрень начинается. Голос невестки звучал ровно, с той едва уловимой ноткой снисходительности, с какой обычно отчитывают нерадивых домработниц. Алина стояла в коридоре, прислонившись плечом к дверному косяку, и задумчиво разглядывала свой свежий маникюр...

– Ты бы хоть халат сменила, смотреть тошно, – бросил Валерий, брезгливо застегивая тугую пуговицу на манжете новой рубашки. – Ходишь по дому, как тетка с рынка. Анна замерла с кухонным полотенцем в руках. На плите тихо булькал бульон, по кухне плыл густой аромат укропа и разваренного мяса, но Валерий даже не повел носом в сторону плиты. В последнее время он предпочитал рукколу, постную рыбу на пару и какие-то протеиновые коктейли, от запаха которых Анну слегка мутило. Она посмотрела на свой халат...

– Ты бы хоть постыдилась такие суммы на счету гноить, когда у родного племянника жизнь под откос идет! Голос Тамары прозвучал на всю квартиру, резко перекрыв мирное бормотание телевизора. Нина Павловна замерла у порога кухни с кухонным полотенцем в руках. На обеденном столе, прямо поверх свежей скатерти в мелкий цветочек, лежал раскрытый конверт из банка. Тот самый, который она опрометчиво оставила на тумбочке в прихожей, вернувшись утром из отделения. За столом восседала золовка. Крупная, громкая, с ярким макияжем и в блузке такого ядовито-малинового цвета, что от нее рябило в глазах...

– Сюда отлично встанет большой угловой диван, а плазму мы повесим прямо на эту стену, чтобы даже из коридора было видно, – звонкий, уверенный голос Алины разносился по просторной гостиной, отражаясь от высоких потолков. Нина Петровна замерла в дверях с кухонным полотенцем в руках. Она молча наблюдала, как невестка по-хозяйски расхаживает по ее комнате, прикладывая к обоям небольшую лазерную рулетку. Красная точка послушно прыгала по стенам, отмеряя чужое пространство. Игорь, родной сын Нины Петровны,...

– Ты бы колбасу нормальную купила, а не этот картон по акции. Жевать же невозможно, сплошная соя, – недовольно протянул Валерий, ковыряя вилкой в тарелке. – На какую колбасу денег хватило, такую и купила, – ровным голосом ответила Нина, не отрываясь от мытья посуды. – У нас до конца месяца три тысячи осталось. А за свет еще не плачено. Муж шумно выдохнул, отодвинул от себя тарелку с недоеденным завтраком и потянулся за зубочисткой. Он сидел за кухонным столом в чистой, выглаженной женой рубашке,...

– Поставь эту вазу на место, пожалуйста, – ровным голосом произнесла Анна, наблюдая, как свекровь решительно сдвигает тяжелую хрустальную салатницу на самый край стеклянной полки. – А чего она тут торчит на самом виду? – искренне возмутилась Галина Петровна, упирая руки в бока. – В нее даже конфет не насыплешь, пыль только собирает. Я сюда поставлю фотографии Игореши из садика, я их специально из дома привезла. Пусть ребенок радуется, когда мимо проходит. Анна глубоко вдохнула, чувствуя, как где-то между лопаток начинает собираться привычный липкий комок раздражения...

– А зачем вам столько хрусталя, Галина Ивановна? Пылесборники одни. Сейчас такое никто не держит, надо избавляться от старья, чтобы энергия в доме циркулировала. Галина Ивановна молча наблюдала, как невестка бесцеремонно переставляет тяжелые бокалы в старинном серванте. Алина пришла в гости полчаса назад вместе с Максимом, и с первой же минуты развила бурную деятельность. Молодая женщина заявила, что свекрови необходимо помочь с генеральной уборкой, хотя Галина Ивановна об этом совершенно не просила...

– Ты ключи от машины куда положила? – голос Олега донесся из прихожей вместе с шорохом снимаемой куртки и глухим стуком ботинок об пол. Нина стояла у кухонной раковины и методично смывала мыльную пену с тарелок. Вода шумела ровно и успокаивающе, смывая усталость долгого рабочего дня. – На тумбочке под зеркалом, где они обычно и лежат, – отозвалась она, не оборачиваясь. – А зачем тебе ключи на ночь глядя? Ты же машину еще днем на стоянку отогнал. Шаги мужа приблизились, он остановился в дверном проеме кухни...

– Маргарита Павловна, ну вы же сами понимаете, что этот ваш участок – сплошной убыток и тягость. Кому сейчас нужны эти грядки? В магазинах круглый год свежие овощи лежат, копейки стоят. А вы там спину гнете, здоровье гробите. Ради чего? Невестка сидела за кухонным столом ровно, как отличница, аккуратно сложив руки с идеальным свежим маникюром поверх кружевной скатерти. Ее голос звучал мягко, вкрадчиво, но за этой деланной заботой отчетливо проступала холодная, расчетливая сталь. – Алина права, мам, – тут же подал голос Илья, нервно помешивая ложечкой давно остывший чай...

– Где мои синие рубашки? На вешалке одни светлые висят, а мне сегодня на совещание к руководству ехать. Игорь стоял посреди спальни в одних брюках, недовольно теребя пустую вешалку. Его голос звучал привычно требовательно, с той легкой ноткой раздражения, которая появлялась всегда, когда привычный бытовой комфорт давал малейший сбой. Наталья аккуратно сложила полотенце, убрала его в комод и только после этого повернулась к мужу. – Твои синие рубашки лежат в корзине для грязного белья, Игорь. Там же, где ты их оставил...

– Мам, ну ты пойми, у нас просто нет выхода. У Игоря аллергия началась, чихает вторые сутки, глаза красные. А коту лечиться надо, уколы какие-то ставить, корма дорогущие покупать. Мы с нашим графиком это просто не потянем. Нина Павловна стояла в коридоре своей небольшой квартиры и молча смотрела на пластиковую переноску, которую дочь торопливо поставила прямо на коврик для обуви. Из-за решетки доносилось хриплое, прерывистое дыхание. Марина суетилась, не снимая пуховика. Она то и дело поглядывала...