Тишина вдвоём

– Ну, Ольга Николаевна, это уже просто смешно! Мы же одна семья, а вы ведете себя так, будто мы чужие люди. Что значит «не дам»? Это же просто дубликат ключей. Пусть лежит у нас на всякий пожарный. Вдруг вам плохо станет? Или трубу прорвет, а вы на даче? Мы же о вашей безопасности печемся! Молодая женщина с идеально уложенным каре нервно постукивала наманикюренным пальчиком по полированной поверхности стола. На ее лице читалась смесь обиды и плохо скрываемого раздражения. Напротив нее, сохраняя олимпийское спокойствие, сидела хозяйка квартиры, Ольга Николаевна...

– Лен, ну ты опять сыр взяла за тысячу? Мы же вроде русским языком проговаривали: сейчас не время шиковать. В стране инфляция, на работе нестабильно, нам нужно подушку безопасности формировать, а ты корзину набиваешь, как будто мы миллионеры. Положи обратно, возьми «Российский» по акции, какая разница, что в макароны тереть? Сергей стоял посреди супермаркета, опираясь на тележку, и с выражением вселенской скорби на лице рассматривал упаковку пармезана, которую Лена только что сняла с полки. Его брови...

– Ой, ну ты посмотри, как они заиграли! Прямо под цвет моих глаз, скажи же? Я всегда говорила, что сапфиры – это мой камень, а не твой. Тебе они как-то... ну, простят, что ли. А на мне – королевский шик! Ирина застыла с полотенцем в руках, не донеся его до сушилки. В дверном проеме кухни стояла Зоя, младшая сестра её мужа, и крутилась перед зеркалом в прихожей, вытягивая шею. На ушах золовки сверкали те самые серьги, которые Ира с мужем, Сергеем, купили всего три дня назад. Это был подарок на их...

– Алло, Натусь, ты дома уже? Слушай, мы тут с парнями решили заскочить, футбол посмотреть, ну и так, посидеть немного. Ты там сооруди что-нибудь по-быстрому, а? Через час будем. Да не переживай, ничего особенного не надо, картошечки, мяса какого-нибудь, салатиков парочку. Ну всё, целую, жди! В трубке раздались короткие гудки. Наталья опустила руку с телефоном и некоторое время смотрела на темный экран, словно ожидая, что аппарат вдруг извинится и скажет, что это была шутка. Но телефон молчал. В прихожей...

– Ну, в общем, вот, тут от комаров спрей, а в синем пакете сменное белье, носки там, трусики. Пашке я планшет дала, но ты следи, чтобы он не весь день в нем сидел, пусть воздухом дышит. Оля просила куклу взять, но я не разрешила, потеряет еще в траве. Всё, Валентина Петровна, мы побежали, нам еще до пробок проскочить надо, а то Игорь на совещание опаздывает, – молодая женщина, цокая каблуками по деревянному настилу крыльца, суетливо поправляла прическу, одновременно заглядывая в зеркало заднего вида стоявшего у ворот автомобиля...

– Ой, Татьяна Ивановна, ну что вы опять начинаете? Мы же договаривались: дача – это место для релакса, для восстановления душевных сил, а не каторга. Я сюда приезжаю дышать воздухом, а не стоять в известной позе кверху пятой точкой среди грядок. У меня, между прочим, маникюр свежий, да и спина после офиса ноет. Не для того я всю неделю за компьютером сижу, чтобы в выходные лопатой махать. Юля демонстративно поправила широкополую шляпу, скрываясь за темными очками, и поудобнее устроилась в садовом кресле-качалке...

– А локти? Кто так локти на стол кладет? В приличном обществе тебя бы уже выгнали из-за стола, – скрипучий голос Тамары Павловны разрезал уютную тишину семейного ужина, словно ржавая пила. – Дима, ты посмотри на своего сына. Ему семь лет, а он вилку держит, как грабли. В наше время детей за такое линейкой по рукам били. Елена сжала вилку так, что побелели костяшки пальцев. Она сделала глубокий вдох, стараясь не смотреть на свекровь, и перевела взгляд на Мишу. Мальчик, услышав замечание бабушки,...

– Мама переезжает к нам завтра утром. Я уже договорился с дядей Колей, он поможет вещи перевезти. И не делай такое лицо, Марина, выбора у нас нет. У человека гипертонический криз был, ей нужен постоянный уход, домашнее питание и покой. А ты все равно дома сидишь, работаешь удаленно, так что тебе не сложно будет тарелку супа подать и давление померить. Сергей произнес это тоном, не терпящим возражений, и демонстративно уткнулся в тарелку с борщом, словно показывая, что тема закрыта и обсуждению не подлежит...

– Ну, Ирочка, ну пожалуйста! Это вопрос жизни и смерти, правда! Мне просто не к кому больше обратиться, мама на даче, давление скачет, я не могу ее волновать, а ты же моя любимая невестка, самая понимающая! – Светлана тараторила так быстро, что слова сливались в один сплошной поток, из которого Ирина успевала выхватывать только отдельные фразы про «срочные дела», «буквально до вечера» и «выручай». Ирина стояла в дверях собственной квартиры, держа в одной руке тряпку для пыли, а другой пытаясь удержать рвущуюся с поводка таксу Боню, которая отчаянно лаяла на непрошеных гостей...

– Ну спаси, Танечка! Ну век буду благодарна, ты же знаешь, я никогда не подводила! Вопрос жизни и смерти, правда. Если я до завтра не внесу этот платеж, у меня квартиру отберут, и я на улице останусь. Представляешь? На улице, зимой, с моими-то почками! – Лариса театрально всхлипнула и схватила подругу за руку, заглядывая в глаза с мольбой побитой собаки. Татьяна тяжело вздохнула, помешивая ложечкой давно остывший капучино. Они сидели в небольшой кофейне недалеко от Татьяниной работы. Лариса позвонила час назад, рыдая в трубку так, что Татьяна, испугавшись, отпросилась у начальника пораньше...

– Ты же понимаешь, Ирочка, что земля сейчас – это самый надежный актив. Деньги обесцениваются, инфляция их съедает, как моль старую шубу, а земля стоит. И будет стоять веками. Поэтому нужно все оформить грамотно, чтобы комар носа не подточил. Зинаида Павловна, грузная женщина с вечно поджатыми губами и цепким, колючим взглядом, назидательно подняла палец вверх. Она сидела на веранде их дачи, размешивая сахар в чашке с таким звоном, будто пыталась пробить дно, и рассуждала о геополитике и экономике, хотя всю жизнь проработала в регистратуре поликлиники...

– Ну, пожалуйста, выручи! Ты же знаешь, я никогда не просила, но сейчас просто край. Если я до конца недели не внесу этот взнос, всё сгорит. Весь бизнес, все вложения, я просто останусь на улице! – Светлана сидела на моей кухне, нервно сжимая в руках чашку с остывшим чаем, и в её больших, всегда таких выразительных глазах стояли настоящие слезы. Я смотрела на неё и чувствовала, как внутри борется здравый смысл с многолетней привязанностью. Мы дружили со Светой больше двадцати лет. Вместе пережили дефолты, разводы, взросление детей...