Тишина вдвоём

– Полина, ну не чужой же человек в коридоре топчется, давай не будем устраивать мелочные разборки из-за лишней сотни киловатт, – Вадим стоял в дверях спальни, неловко заправляя мятую футболку в домашние штаны. Полина даже не повернула головы от раковины, продолжая яростно тереть губкой дно сковороды, на которой еще вчера вечером тушила куриную печень с луком. От еды не осталось ни крошки, хотя рассчитывала она ровно на три дня, чтобы не стоять у плиты после двенадцатичасовых смен в регистратуре поликлиники...

– Ты карточку мою зарплатную со стола брал, или я её в прихожей выронила? Марина стояла посреди кухни, прижимая к груди мокрый шерстяной носок. Другой ногой, обутой в мягкий домашний тапок, она нетерпеливо постукивала по линолеуму. На дворе стоял промозглый ноябрь, тот самый подлый период, когда с неба уже сыплет мокрая крупа, а под ногами лежит серая соленая жижа, моментально пропитывающая любую обувь. На подоконнике сиротливо сохли старые зимние сапоги, из которых стыдливо торчали скомканные газетные листы...

– Если этот громоздкий комод из коридора переставить к окну, сюда как раз отлично встанет раскладной диван для Танюшки, – донесся из глубины прихожей уверенный, хозяйский голос свекрови. Даша замерла на пороге собственной квартиры, сжимая в руках тяжелый пакет со свежими продуктами. Входная дверь оказалась не просто не заперта на нижний замок, а слегка приоткрыта, подпертая старым резиновым ковриком. На паркете, прямо у входа, уже стояли чужие стоптанные сапоги с налипшей уличной глиной и две огромные клетчатые сумки, какие обычно возят челноки или дачники в разгар осеннего сезона...

– Риелтор приедет в субботу к одиннадцати, так что приберись там хорошенько и документы на дом подготовь, – буднично бросил Игорь, даже не отрываясь от экрана своего смартфона. Полина замерла с влажной тарелкой в руках. Вода из крана продолжала шумно литься на стопку посуды, но женщина машинально перекрыла вентиль. На кухне сразу стало слышно, как за окном моросит унылый осенний дождь, барабаня по жестяному карнизу, а в прихожей мерно тикают старые настенные часы. – Какой риелтор, Игорь? – спокойно поинтересовалась она, вытирая руки вафельным полотенцем и медленно поворачиваясь к мужу...

– Снимай, я сказала, не позорься перед чужими людьми! Инна даже не шелохнулась, продолжая размешивать ложкой сахар в широкой фарфоровой кружке. Звяканье металла о стенки чашки звучало в тишине вечерней кухни вызывающе размеренно. На пороге стояла Алина. В расстегнутом бежевом пальто, на высоких каблуках, пахнущая резкими и дорогими духами, золовка походила на генерала, явившегося с внезапной инспекцией в отдаленный гарнизон. Ее накрашенные губы кривились в брезгливой усмешке, а взгляд впился в правую...