Анна Лиманская

У Петронина заболела жена. Диагноз – как приговор, как гром среди ясного неба. Мир начал рушиться внезапно и неотвратимо, прямо посреди долгожданного благополучия, так долго возводимого и так трудно приобретенного. Казалось бы, только начали по-настоящему жить. Так, как всегда хотелось: вот он дом – основательный, светлый. В доме достаток. И дети – красивые, здоровые, уже подросшие. Живи и радуйся! И ведь все это не с неба свалилось. Сколько всего пришлось пройти, чтобы сложить эту жизнь в такой...

Мой внутренний белый лебедь Свободный и безрассудный Зовет и зовет меня в небо От серых привычных будней. Не лапками шлепать по лужам, А птицей парить прекрасной Да! Именно это мне нужно! Но щука с ним не согласна. И тянет меня в глубины. В поиск глобальных рецептов. Она - то зубастый циник, То скромный диванный скептик - Со старой тяжелой книгой, Без суетных лишних, движений. Чтоб выше себя не прыгать. А вдумчиво плыть по теченью. Но раку все это не так...

Катя сидит перед монитором и листает одну фотографию за другой: полуулыбка, полупрофиль… Джинсы, сидящие низко на узких мускулистых бедрах… Накачанный торс… Куртка нараспашку на голой безволосой груди. А вот эта Катина любимая: он сидит спиной в постели напротив огромного окна, за окном рассвет. Как будто он только проснулся и вспоминает свой сон. О ней, о ней… Когда Катя дома одна, она зависает над этой фотографией бесконечно в сладком оцепенении. Ах, как же он хорош! Катя ласкает, гладит глазами...

Семен Витальевич выключил чайник и залил кипятком чайный пакетик. Маленький телевизор в уголке тесного консьержного помещения привычно сообщал тревожные новости. По-прежнему было опасно выходить на улицу. По-прежнему всех призывали сидеть дома и остерегаться любых нежелательных контактов. Семен Витальевич никуда выходить не хотел и к контактам не стремился. Ему было хорошо и спокойно в маленьком закутке у двери в подъезд. Он был тут на своём месте. Он был у себя дома. Четыре года назад новые хозяева,...

Очередной апокалипсис застал Ирину Сергеевну в её собственной комнате, в коммунальной квартире старого трехэтажного дома дореволюционной постройки. Дом этот стоял в так называемой исторической части города. И на две трети, то есть на два этажа, уже был выкуплен богатыми и предприимчивыми людьми. Жильцы первых двух этажей давно и благополучно были расселены по новостройкам, по утрам пили чай в собственных чистеньких десятиметровых кухоньках с видом на фасад соседней многоэтажки и на парковку в тесном дворе...