Искусство письма

Пожалуй, хлев был самым любимым местом Хурии. Она готова была сидеть здесь весь день, всю жизнь. Но — пора в школу. А вот школу Хурия не любила. Там было так холодно, сыро и неуютно. Да это была и не настоящая школа, а комната в сельсовете. Школу же взяли под госпиталь. В те военные годы топливо запасал каждый для себя, а уже от своих запасов несли в госпиталь и сельсовет. Конечно, госпиталю доставалось больше. После уроков девочка забегала домой за молоком и шла в мечеть. Под ее гулкими каменными сводами теперь помещался колхозный амбар...

— Вот не знала, что у тебя есть своя «Волга»! — сказала Хурия Жавгарат. — А что ж ты думала, колхоз получил машину, чтобы возить на рынок председательскую жену. Весной не пашет, летом не косит... — Жавгарат, не бери греха на душу! Думаешь, легко быть женой председателя? Ты же знаешь, как часто им приходится принимать гостей. — Можно подумать, что у нее одной семеро детей, — возмутилась Жавгарат. — Если бы каждая женщина сидела дома с детьми, не было бы у нас ни весенней пахоты, ни осенней жатвы. У тебя во-он сколько их...

Наступило утро. Аминат отбросила тетрадь и закрыла глаза. Чужая судьба, открывшаяся ей в эту ночь, перевернула все ее представление о жизни и счастье... Из кухни доносился запах кофе. Мать хлопотала над завтраком. В ванной булькала вода: это умывались дети. Аминат сегодня собралась быстро, как никогда. — Мама, — крикнула она уже с порога, — если придет Ума, отдай ей мое черное платье... и... синюю косынку в горошек. — С чего ты вдруг стала такая щедрая? — удивилась мать. — Я теперь всегда буду такой, мама, — грустно отметила Аминат и, прижимая к себе сумку с заветной тетрадью, вышла из дома...

Аминат оторвала глаза от тетради и задумалась. Какое-то непонятное чувство то ли обиды, то ли зависти сжигало ее, застилало глаза слезами, болью отзывалось в сердце. О том, что это чувство безответное, неразделенное, Аминат уже догадывалась безошибочным чутьем женщины. Но, странное дело, не жалостью, а завистью к Асме, со всеми ее надеждами и страданиями, словно острой завистью к сопернице, переполнялось сердце Аминат. И она уже ощущала себя обойденной, обделенной, обкраденной... Подумать только, подняться к самым ледникам, чтобы только взглянуть на Его аул...

Аминат никогда не читала стихов, да и вообще совсем не этого ждала от тетради, которая столько дней мучила ее воображение. Со злостью перевернула она страницу. И... глаза ее загорелись... «Я не могу понять, что случилось сегодня со мной, но только мне вдруг ужасно захотелось поделиться с кем-нибудь своими мыслями. Но с кем? Задушевной подруги у меня нет. Наверное, потому, что я очень замкнутая. Как я сейчас жалею об этом! И потому я решила вести дневник. Хотя прежде никогда не понимала этого и считала пустой затеей...