Мама в погонах

– Теть Наташ, а Алиса сказала, что я теперь могу звать её мамой. Тимофей прикусил губу и уставился на меня своими взрослыми, серыми, как у Влада, глазами. Он мял в руках край моей солнечно-желтой ветровки, которую я не успела повесить в прихожей. Мы сидели на кухне в квартире Влада. Пили чай с имбирным печеньем, которое испекла Алиса. Она хлопотала тут же, разливала кипяток, и на ее безымянном пальце уже красовалось простое, но тяжелое кольцо с бриллиантовой крошкой. Помолвка прошла скромно, без лишних глаз...

– Егор, ты зачем машинку отнял? Дай сюда! Трехлетний пацан, мой сын, смотрел исподлобья. Не отдал. Сжал пластмассовую игрушку в кулаке и с размаху треснул соседского мальчика по голове. Не по-детски, а с замахом, целясь в висок. Хорошо, что промахнулся. Я замерла в дверях группы, не успев снять ветровку. Воспитательница, молодая девчонка лет двадцати пяти, бросилась разнимать. В глазах – паника. Она что-то лепетала про «случайность», про «дети всегда делят игрушки», но по лицу читалось: это не в первый раз...

– Стоять, я сказала! Пока не извинишься перед бабушкой, будешь тут гнить столбом! Поняла меня, корова упрямая? Голос был металлический, как лезвие лопаты, скребущей по асфальту. Я на автомате подняла голову от телефона. Егорка копался в снегу, выискивая прошлогодние жёлуди, и даже не обернулся на крик. Алиска, моя восьмилетка, напротив, замерла с лопаткой в руке и уставилась в сторону качелей. Там стояла Людмила Викторовна, бабушка пятилетней Насти из соседнего подъезда. Я знала эту семью шапочно – здоровались у лифта...

– И что мы тут прячем, Артём? Я даже не вошла – встала в дверях его комнаты и уперлась взглядом в ссутуленную спину. Планшет я засекла минут десять назад, когда заносила выглаженное белье. Случайно. Если в этой семье вообще можно что-то сделать случайно с моим опытом. Егорка спал, Алиса возилась с куклами в зале, а этот «контингент» двенадцати лет от роду нарушал режим. Артём дернулся. Рука метнулась под подушку. Явно не ожидал, что мать с бельем нагрянет в час дня. Виктор в рейсе уже четвертые сутки, я одна на хозяйстве, и дисциплина, видит бог, начала хромать...

– Мама плохая, да? Мама злая, а бабушка добрая. Иди ко мне, зайчик. Я замерла с чайной ложкой в руке. За столом сидело восемь человек: мы с Виктором, свекровь Галина, золовка Алиса со своим пятилетним Вадимом и та самая Ангелина – бывшая свекровь Алисы, мать её бывшего мужа. Шашлыки на даче, майский выходной, благодать. Вадим сполз со стула и послушно потопал к бабушке. Алиса смотрела в тарелку. Пальцы, сжимавшие вилку, побелели. Я эту Ангелину видела третий раз в жизни. Первый – на свадьбе Алисы и Романа...