Елена Лалаева

Айк Лалунц «Миру мир!» –  спихнули надпись с крыши, За неактуальностью - в расход. Вот и славно! А то, как бы свыше За неё не отхватить «щедрот». Только наша старая соседка Горькую  слезу смахнула вдруг, Увидав,  как  некий малолетка Буквы топчет под смешки подруг. Что во фразе данной вдруг такого? В чём же постулат её простой? Почему наш старый участковый Покачал так грустно головой? Почему же не призвал к порядку Тех  подростков бесноватых он? Лишь вздохнул тихонечко украдкой, Сразу видно – сильно удручён. «Миру мир!» спихнули надпись с крыши За неактуальностью – в утиль...

Лалаевым всех национальностей Я искала на одном из сайтов Сведенья о дедушке своём: Звание,  отметки о наградах, На каких фронтах сражался он. Дед – Лалаев, родом из Хашури, Доброволец с первых дней войны. Мог остаться, но пошёл под пули, Защищать народ своей страны. Я совсем не думала сначала, Что случится казус вот такой: Я искала деда – насчитала Девятьсот Лалаевых, с лихвой. Среди них армяне и таджики, И азербайджанцы, и нохчи, Дагестанцы, русские, адыги, Осетины  и узбеки,...

Айк Лалунц Здесь такие солнечные дали, Словно золотистое вино! Вот  уже неделю в Цинандали Мы гостим у дедушки Вано. И почти что всю неделю эту Давим вместе с дедом виноград – Драгоценный  дар  тепла и света В новый превращается субстрат. Дед твердит, чтоб больше винограда Ели мы, чтоб наедались впрок. Мы уже объелись до упаду, Но ещё пытаемся чуток. Липкий сок густеет под лучами, Мы с братишкой в соке, как в броне, Нас  потом  бабуля моет в чане, Повторяя «Шени чири мэ». У соседей рядом, сняв сандальки, Давит гроздья друг наш Тариэл...

Айк Лалунц Костёр пылал ярко и притягательно. Его оранжевые языки, словно в какой-то необузданной пляске скакали по поленьям, наполняя пространство вокруг характерным потрескиванием. У костра сидели трое. Старик помешивал большой ложкой в закопченном котле. Парень лет двадцати, одетый в свитер с подпаленным на костре рукавом, время от времени подбрасывал в костер сухие ветки, а другой, значительно младше, в штормовке с натянутым на глаза башлыком не переставая курил и неотступно смотрел на огонь. Старик искоса поглядывал на него, неодобрительно покачивая головой. Наконец старик не выдержал, поднялся с бревна, подошел к курившему и вынул из его руки сигарету...

Он был медсанбатской собакой,  хорошим и преданным псом, И к раненым в ярых атаках бросался под шквальным огнем. В шинельку вцепившись зубами, бойца прикрывая собой, Тащил он израненных самых подальше от передовой. О, скольких он вытащил... даже теперь уже не сосчитать, Дотащит скорее до наших, а сам за другими опять. Об этой собаке прознали фашисты каким-то чутьем, Как только его замечали, палили прицельным огнём. А пёс, невзирая на пули, всем видом внушая «Держись!» Тащил в медсанбат, чтоб вернули бойцу уходящую жизнь. А пули…А пули не брали того медсанбатского пса, Они стороной пролетали – кусочки литого свинца...