Медвежий Угол

- Это не дамоцка, а кавалер-гагара! —- громко захохотал Корякин. — Не дамоцка! Не угадала! Отец Иринарх смахнул слезу и глубоко вздохнул. - Какая кругом божья благодать — рай земной. Смотри да любуйся чистотой природы и сам-то станешь чище душой... - Душу-то мы насытили, пора бы и тело, — напомнил дьякон. - Корякин! — донеслось от Никольской сопки. - Иду-ууу! — откликнулся казак и на бегу пропел: в Привезли на поцту поцту. Поцту Векша не дает..? - Мужлан! — погрозил ему вслед тростью появившийся на берегу франтоватый чиновник...

— Ти-ти-ти, остынь! — укоризненно произнес отец Иринарх. — Здешние люди одним днем не живут. Мне вчера благочинный пояснил так: весна в долинах ныне припозднилась. Утки-то и завернули на Култушное поднабраться силы для дальнего полета на север. Кормов для них тут хватает. Стрелять на озере строго-настрого запрещено, на это есть отведенные начальством угодья. Здесь набьешь дичи — север оголится... — Папа, гляди, какая красивая утка у талинки купается! — дернула за рукав отца Лиза. — Почему у нее головка и грудечка черные, а бочки, белые? - Этого я не знаю...

И отец Иринарх снова склонился над гильзами, но благочинный сказал: — Пойдем-ка почивать. Ты, батюшка Иринарх, ложись в спальне, чадушки пусть в горнице располагаются — место всем найдется. А мы с Малашей, скажу с откровенностью, любим на чердаке спать-почивать. Там у нас веники да разные травы лечебные. Такое благовоние! У-ух! Ты завтра до обеда погуляй с детушками, ну а после обеда продолжим сборы. Послезавтра полетим на морской шлюпке через Авачинскую губу к мысу Лопатка. Зверья там! У гостя испуганно вытянулось лицо...

Отец Иринарх прибыл на Камчатку к охотничьей поре. Начинался весенний промысел на медведя. Истощенные за долгую зиму, звери покидали берлоги и выходили на морские побережья, где океан богато выкидывал готовую еду: мертвых китов, тюленей, морские водоросли. С десятками медвежьих шкур обычно возвращались домой охотничьи лодки. Но морской промысел был коротким. Надо было успевать „отстреляться", пока не пошла рыба и не поспела ягода. Благочинный суетился подобно полевой мыши в дни запаса. Кухонный стол был завален гильзами, порохом, жаканами, дробью...

- Лицезрите», люди! Вон он», край земли! — по-детски замахал руками Кокашкин. — Справа Мишенная сопка... - Это Петровская, — остудил его пыл учитель Косыгин. Ну, эта еще надо доказать, — обиделся добровольный путеводитель. В честь прибытия парохода с пристани ахнула пушка, атрибут больших праздников. Приход судна с продуктами и товарами раз в году праздник. Встречать „Тунгус" вывалило на пристань все население провинциального городка, а с ним припожаловали вездесущие собаки, поднявшие отчаянный лай...