Violetera

Ночь рваная, юродивая. Такая ночь - приглашение в прорубь, в черную, густую воду: переплеснуло стылое серебро - и все. В домах горят редкие окна, ветер загоняет в самые дальние закоулки дворов пустоту и отчаянье. Она бродит уже два часа, прислушиваясь к скрипу снега. Дорога идет под гору - к реке, у реки - монастырь. В соборе служба, она заходит в золотистый церковный сумрак. Пытается разобрать слова в серебряном кружеве пения. Прислушивается, но ничего не понимает. Снова выходит в студеную ночь...

Перед самой войной она окончила мединститут. Там же встретила молодого, но подающего большие научные надежды хирурга. Брак был счастливым - молодость, одна профессия на двоих, мечты взахлеб, еще не покоренные вершины. Будущее - огромное и необозримое, залитое солнцем до самого горизонта. Родилась дочь, у мужа - скоро защита. И вдруг - война. Его, молодого хирурга, призывают на фронт. Он оперирует в госпитале на передовой, она просится к нему, разделяет все трудности ночных операций, страшных звуков войны, запахов боли и смерти...

Острота зрения новорожденного крайне низка. Центральное зрение появляется у ребенка только к третьему месяцу жизни. В дальнейшем происходит его постепенное совершенствование — от способности обнаруживать предмет до способности его различать и распознавать. Возможность различать простейшие предметы обеспечивается соответствующим уровнем развития зрительной системы, а распознавание сложных образов уже связано с развитием интеллекта. То есть, чтобы различать, анализировать сложность мира нужен интеллект...

Мне отвратительна возведенная нынче в культ «философия» потребительской созерцательности – «популярный дзен» и прочее позитивное мышление. Ложная мудрость, которая с умильной улыбкой садовыми ножницами постригает крылья человеческой души. Ведь бескрылую душу легко заманить в силки. А там - хватай ее и делай, что хочешь. «Просто не обращай на это внимание, тебя это не касается», - эти слова «разбавленный настой смерти», инъекция равнодушия, гемютненькой мещанской покорности и апатии, которая продается в упаковке «самодостаточности» и «независимости»...

Вчера, перебирая пуговицы, споро отсортировывая их - в туманные пятнышки, в белесые крапинки, в горизонтальную расплывчатую полоску - замысловатую, неповторимую роговую гризайль, вспомнила... В пахнущем темперой расписной коробке у бабушки хранились пуговицы. Как правило, все - сироты, почти никогда не парные, непонятно, откуда ведущие свой род. Я любила их перебирать и рассматривать: некоторые были прекрасными произведениями пуговичного искусства. Одна - крупная перламутровая, колко обрамленная белыми крохотными бисеринами, всегда холодная на ощупь...