Ольга Рябцева

- Сбежала… Сбежала моя сладкая. Как есть говорю – сбе-жа-ла! Эх… Наивная душа, совсем еще девчонка - сгущёнка. Но до чего славная! Телом белая, густая, не то что нынешние барышни - тощие да жидкие. Тьфу, химия одна! Да… Хороша девка! Видная… Бывало, перельется из своей жестяной банки в белую праздничную креманку, так никого краше нее на свете нет… Доообрая сгущёночка. Чистый нектар! По ГОСТу сделанная, восемь с половиной процентов жирности! Такую поди сейчас сыщи…. Эх… Я - то давно здесь стою. Много чего видал. В гостях у меня и джемы и повидла всяческие перебывали, варенья можжевеловые, да из еловых шишечек, и даже с маслинами заморскими были...

Мне 7 лет, я сижу на уроке, и под партой у меня лежит собака. Влажный нос его слегка поблескивает, а сытое пузо нежно розовеет сквозь белую с черными пятнами шерсть – наелся и спит. Живут своей обычной жизнью и лохматые песьи лапы – сражаются с невидимой дорогой - куда-то бегут, пока их хозяин сладко похрапывает во сне. Однокашники мои прыскают от смеха при каждой новой его руладе и смотрят на меня с завистью и восхищением. Граф... Моя поселковая школа стояла в сосновом бору. Дорога к ней проходила в низине, куда после таежной многоснежной зимы, весной, стекалась вся вода в округе, и наш привычный путь превращался в озеро...

Когда я была маленькая, у меня была любимая шапка. Шапка была вязаная, с бантом из широких лент под подбородком, чуть розоватого цвета какао - такое варила моя мама по воскресеньям. Отдельной любовью я пылала к пушистой кисточке, которая висела на макушке, на толстой косичке из шерстяных ниток. Даже летом ее не могли с меня снять. Шапка нравилась мне настолько, что я в ней спала. Однажды, потянув за выбившуюся нитку, я ее распустила. Шапка исчезала у меня на глазах, а я все дергала и дергала за ниточку. Мне было ее совсем не жаль, так я познавала мир - через шапку, пока она переходила из одного состояния в другое...

В детстве у меня была такая забава: я много-много раз повторяла про себя– Оля, Оля, Оля, Оля, Оля… Через некоторое время мне начинало казаться, что мое простое восточнославянское имя - такое распространенное, что куда ни плюнь в Олю попадешь, становится весьма оригинальным, интересным и даже редким. Волшебные трансформации происходили и с любыми другими привычными словами, если бесконечными повторами основательно затереть их до дыр. Эх, детство… Я развлекалась, как могла! В младенчестве, я месяц жила без имени. Родители ждали мальчика, а родилась я - девочка. Для наследника был уже заготовлен...

Сколько себя помню, у нас на кухне всегда жило радио. Оно будило нас по утрам сигналами точного времени, развлекало, колдовавшую на кухне маму приставучими шлягерами, озадачивало папу сводками новостей. А во время трескучих морозов, нам с сестрой радиоточка несла благую весть о том, что не надо идти в школу. А еще радио баловало меня радиоспектаклями. До сих пор есть в них какая-то магия для меня - пир для воображения, будто ты нечаянно снял трубку телефона и подслушиваешь чей-то разговор, но только легально - по расписанию и без угрызений совести. Где бы мы ни жили, радиоприемник был верным спутником всех наших пристанищ...