Занимательное чтиво

– Тань, только не падай в обморок, – сказал Сашка, вваливаясь на кухню и стягивая с ног грязные ботинки прямо на коврик. – Нам свалилась квартира. Кухня, как всегда вечером, была не большим островком света в их трёхкомнатной «улучшенке» на пятом этаже...

Нотариус даже бровью не повёл, когда я в первый раз произнесла фразу «хочу, чтобы моя дочь ничего не получила после моей смерти». Словно каждый день слышит такое. — Это ваше право, — спокойно сказал он...

— Вот это — на свадьбу, — тихо сказала Валентина Николаевна, аккуратно складывая в коробку белоснежное постельное бельё. Она провела рукой по ткани, словно гладила будущее. — Чистый хлопок… не как сейчас, — добавила она вслух, хотя в комнате никого не было...

Когда я подписывала договор купли‑продажи, руки дрожали так, будто я сдаю не ключи от квартиры, а собственную жизнь. Нотариус спокойно перелистывал бумаги, девочка‑риелтор что‑то объясняла, а я всё думала: «Главное, чтобы у Ани всё сложилось...

Стол в доме деда всегда был центром вселенной: здесь отмечали дни рождения, провожали в армию, обсуждали, «кто как живёт». Сегодня на скатерти с выцветшими розами стояли не праздничные салаты, а тарелка борща и тарелочка с нарезанным хлебом...

Мы стояли на кухне между коробками. Всё вокруг пахло чем‑то нейтральным — моющим средством и старым картофелем, который никто не успел выбросить. Он держал в руках наши документы, я — кружку с остывшим чаем...

Когда я впервые открыла дверь своей собственной квартиры, мне было тридцать три. Ипотека на двадцать лет, ремонт «по мере сил», без отпусков и кафешек, зато с гордостью за каждую плитку в ванной. Я ходила по пустым комнатам и мысленно гладила стены: — Наконец‑то — свой угол...

Гости ахнули почти одновременно. Кто-то даже выронил телефон. Моя мама резко подняла голову, а жених Илья застыл напротив меня с букетом белых роз в руках и таким лицом, будто ему только что сообщили, что спектакль отменяется прямо посреди сцены...

Отец ушёл, когда мне было три. Мама говорила: — Он нас бросил. Бабушка добавляла:

У моего мужа есть друг, с которым он «вместе с детского сада». Я слышала эту фразу столько раз, что могла бы сама её произносить его голосом. Они вместе дрались в песочнице, вместе прогуливали школу, вместе пили первую водку, вместе поступали, вместе не доучились...

— Живи одна, раз такая хитрая! — бросила свекровь, уже стоя в дверях, и её голос дрогнул от злости и обиды. Я не ответила сразу. Стояла посреди прихожей, прижимая к груди сумку, и смотрела, как она натягивает перчатки с таким видом, будто не она только что пришла ко мне в дом без приглашения, а я лично сорвала ей весь вечер. Рядом переминался мой бывший муж Витя — тот самый человек, с которым мы когда-то делили квартиру, кредит, болезни, праздники и надежду, что у нас всё ещё можно спасти. Теперь от этой надежды осталась только привычка говорить друг с другом сквозь зубы...

Мы с Серёжей и сыном живём в Москве третий год. Точнее, снимаем двушку в панельной девятиэтажке у метро Новогиреево: дом старый, стены тонкие, лифт заедает через раз, зато до центра сорок минут на метро, а до работы Серёжи — вообще три остановки...