Супружеские признания

Продолжая дарить людям частичку сладкой боли, в наше несладкое время… Мы общаемся в Телеграмме (написать мне можно сюда), и мне приходится редактировать письма Веллы, чтобы найти в них логику и связать в целое. Велла смеется: в ее последних сообщениях много смайликов — некоторые из них заливаются смехом, другие — рожицы в черных очках. Работать с Веллой легко: она пишет просто и самую суть — горячие каштаны, как она называет свои сообщения: «Лови горячих каштанов. Загребай жар моими руками». Велла говорит: общего у нас с мужем мало...

«Теперь ты знаешь. Вернее нет, не знаешь, как не знаю я, но я уверена», — писала Люся. «Могу думать так, а могу по-другому, и так, выходит, было или нет. Продолжается или нет. Но, я уверена, было и продолжается, и будет дальше. А ты теперь реши, что думать тебе». Слова замыкали длинный лохматый текст, разбитый на пять телеграм-сообщений. Люся повторялась, мысль блуждала, перескакивала с одного на другое, но ошибок почти не было. Наметанный глаз Игната заметил всего две, и обе — пресловутое поглощение тире запятой — в котором ошибался и сам...

Господи, дай мне ума, чтобы я мог выбрать, что делать. — Зачем же тебе ум? — спрашивает Господь. — Я хочу заработать. Много. Прилично. — Зачем же тебе деньги? — Хочу купить земли, построить дом или купить готовый. — говорю я. — Дом… роскошный дом, наверно, для того, чтобы кичиться. Я этого не одобряю, ты знаешь, все вы знаете. Но вовсе не потому, почему вы думаете, что я не одобряю кич. Я в принципе отношусь с понимаем к роскоши… — на этом месте Господь поправляет золотые часы, легонько щелкает по циферблату пальцем, — на мой взгляд, кич — пустая трата времени...

И слишком неаккуратно. В очередной раз вынужден напомнить: все имена изменены. Первое приближение (интервью) Он старше меня. Можно и про себя… Когда мы начали встречаться, он был заботлив. Это меня и подкупило. Как вы понимаете, я литературно обрабатываю письма, которые приходят по адресу. Насколько эти истории реальны... я не беру в работу ничего, что не укладывается в рамки понимания. Приходится менять кое-что, чтобы история стала неузнаваемой для знакомых. Но оставлять детали, чтобы ее участники могли узнать себя...

Два месяца провел Степан в изоляторе. Все это время каждую субботу Людмила, закинув по дороге Настену матери, ездила в желтый дом с балконами и медной кровлей. На следующий день, более-менее успокоившись, напившись корвалолу, потренировавшись перед зеркалом держать себя в руках и выглядеть счастливой, забирала дочку домой. Степана выпустили за неделю до 8 Марта, о чем Людмиле торжественно сообщил следователь. Накануне сходила на рынок, накупила соленьев. Дорогой хотела купить что в подарок мужу, да не нашлась...