Мария Голицына

Чужестранка с темными глазами  Смотрит на волос седую прядь.  Заливает горькими слезами  Зеркала серебряную гладь.  Иноземка с хрупкими руками –  В доме полночь. В мире тишина –  Бесконечно долгими веками  Перед зеркалом стоит одна...

Я тебя отыскать смогу,  Даже если спрячут. Поздно ночью, в метель, в пургу, Когда дети плачут. Не гаси в темноте свечИ, Не гадай на блюде. Добрый сказочник, не молчи, Ты же знал, как будет.  Написал, будто я бреду За Полярным Кругом. В полу-дреме, в полу-бреду... Он ведь был мне другом! Что ты, сказочник, хмуришь бровь? Что ты льешь чернила? Думал, ТЫ сочинил любовь? Я Его любила! Мы сажали в саду цветы, Заплетали розы. Думал, это придумал ты? Ты придумал слезы. Ты придумал осколки льда, Ты придумал вьюгу, Ты придумал все те года, Что мы шли друг к другу...

Смотрит с тоской Ассоль С корабля на сушу. Где-то остался дом, И отец стареет. Въелась морская соль Через кости в душу. Не помогает ром, И Гольфстрим не греет. Скрипка и паруса Затерялись в прошлом. В те времена Давно  Уже нет возврата. Сказки и чудеса -  Это нынче пошло. Да и она, По сути,  Жена пирата. Грей бороздит моря И играет в карты...

Как в стеклянном шарике из детства,  Падает на землю белый снег.  И от мыслей никуда не деться,  И ночами замедляют бег  Времена, созвездия... И души  Медленно танцуют в фонарях.  Нам же остаётся только слушать,  Что они нам тихо говорят:  Завтра чёрный город станет белым,  Завтра будет вера в чудеса,  И скользнёт лучом своим несмелым  Солнце, и поднимет небеса...

Милая,  Что твои волосы  Сделали  С моим сердцем и голосом?…  Скованно  Цепью серебрёной кольчужною,  Сломано  Билось сердце нежности чуждое.  Яростью,  Бурных горных рек перекатами,  Голос мой  Громовыми бился раскатами.  Лентами,  Шелкопрядов тонкими нитями,  Нотами  Первых капель дождя звените вы,  Струнами  Оплели и лишили голоса,  Взяли в плен  И забрали сон твои волосы...

Очень скоро зима. Птицы чувствуют снег. Свой обратный отсчёт начинают минуты. На углу перекрестка стоит человек. Он глядит в пустоту и все машет кому-то. Онемевшей от холода слабой рукой Оставляет хрустальные росчерки пальцев. Словно тонкой, пронзительно острой иглой, Вышивает чуднЫе узоры на пяльцах. Облетевшей листвой шелушится фасад У старинного в землю ушедшего дома. Сквозь разбитые окна виднеется сад -  Семь затерянных статуй среди бурелома. Семь танцующих дев, семь задумчивых лиц, Устремившихся в вечность слепыми глазами...

У меня истертая душа,  Будто грифель от карандаша.  Где мне взять такое остриё,  Что заточит заново её?  У меня закончились слова.  Их осталось три, а, может, два.  Оборвались, как гнилая нить.  Не о чем и не с кем говорить.  У меня усталые глаза,  Что уже давно не смотрят за  Ту далекую и зыбкую черту,  Там где хаос переходит в красоту...

А у меня опять не клеится…  А как у вас?  Все жду, вдруг что-нибудь изменится,  И каждый раз  Смотрю с растущим отвращением  Я в зеркала.  С неистребимым ощущением,  Что я была.

Самолёт, как мерцающая звезда,  В черном бархатном небе чертит линии.  Он летит ниоткуда и в никуда.  Позови меня.  Забери меня.  Дай мне крылья:  Стальные, из воска, из мглы и инея.  Подними меня.  Обними меня.  Заколдуй, зачаруй и в ночи позови по имени...

Иса    С болью в вены вплету руны,  Все следы замету снегом.  Зазвенят под пальцами струны  Над высоким скалистым брегом.  Ой, вы горы мои, горы,  От корней земли и до неба  Где бы мне отыскать просторы,  Те, где быль переходит в небыль?  Ой, вы ели мои, ели,  Исполины и великаны,  В ваших лапах, сплетенных в метели,  Мне все чудятся тайные страны.  Ой, вы звезды мои, звёзды,  Каждый луч - острие спицы.  В вашем свете я видела гнёзда,  В них живут исполинские птицы...

Я отпущу себе все грехи,  Я так давно мечтала с прошлым проститься!  И будут дни мои светлы и тихи.  Ни голоса не потревожат, ни лица.  Я перестану отвечать на звонки,  Я удалю все социальные сети,  Я молча сяду на траву у реки,  Я буду всех счастливей на свете.  Я перестану ждать похвалы,  Я повернусь к обидам спиной,  Я нарисую краской золы,  Как расцветают вишни весной...

Это все настолько нелепо, что даже не плачется. Ну, подумаешь, деревенский дом опустел. В пожелтевшей листве стеклянные яблоки прячутся, И в саду прозрачно и тихо, как ты хотел. Ты же знаешь, что в августе лето всегда кончается, Но опять входишь в осень, как будто бы в первый раз. Ты искал для нее любви - не получается, И дожди косые идут из потухших глаз. В доме гулко и слышно, как лампа гудит натянуто -  На одной единственной ноте застрявшей струной, Что из сердца куда-то в небо была протянута Между осенью, мною и очень далёкой весной...