Книга "Некрасивая"

Глава восьмая. По душам Часть восьмая Отмечая, что он слушает её, проникновенно продолжала: — Вот скажи, Ванечка, ты когда человека по лицу ударяешь... — Бьёшь, — внушительно поправил он. — А — ну да... — кивнула согласно. — Вот когда ты человека в лицо бьёшь, разве внутри тебя нет жалости к нему, к его боли? Даже самой малой?.. — Во-первых, — внушительно пояснил он и улыбнулся её наивности, — бьют не только по лицу... Бьют и в другие места... В тех местах и побольнее бывает... Во-вторых, я бью тех, кто нападает — либо на меня, либо на других...

Глава восьмая. По душам Часть седьмая — Да и не обижаюсь я. Наоборот, доволен даже, шо такой орёл тебя крылами хранит. А гроши возьми — не обижай батьку. Не возьмёшь — на лавке оставлю и уйду. А то им дома баба моя враз ноги прилепить... — Знай, дочечка, вдруг лихо какое с тобой, батька, какой-никакой, у тебя есть — рога любому обломаю. А надумаешь приехать — приезжай! И живи дома! Чево по свету мыкаться? Я же, хлебом клянусь, в тягость тебе не буду! Подохну разом, а не буду! Не знаю, не загадываю, свидимся ли и когда свидимся...

Глава восьмая. По душам Часть шестая Ставшая вмиг несчастной, задохнувшись в нелепости и в неожиданности происходящего, не в силах была молвить хоть слово, и лишь переводила умоляющие глаза то на своего Ванечку, то на своего отца. Видела, как каменеет его лицо и темнеет взгляд, как опускаются под дрогнувшими усами углы губ, как опять углубляются напрягшиеся морщины. И весь он, сразу поникший, становился похожим на кусок большого камня, разом от¬коловшегося от своей основы, как от надежды, и упавшего в грязь и темень...

Глава восьмая. По душам Часть пятая Стало весело. Смялась, без труда представляя себе это приключение. А он, окончательно оттаяв и улыбаясь её смеху, без всякого перехода спросил: — А можно, дочка, я ещё стаканчик пропущу? Тогда ещё чего-нибудь расскажу. Я ведь токо и разговорчивый, як выпивши. А по трезвянке — могила!.. Было чудно познавать и сознавать, что одним разом у неё образовались и отец, и дед Тарзан, и другая родня, и хуторок, где однажды она родилась, и ещё много, вероятно, такого, чего за одну встречу не расскажешь, не услышишь...

Глава восьмая. Тяжелый разговор Часть четвертая Будто судорогой подёрнуло его лицо, — он обмяк, сразу успокоенный, смешно кивнул, уже согласный: — Да-да... И правда!.. А ведь и на самом деле — хорошо!! А я и не знал... Во, дурак был!! — Ну вот! — улыбнулась, довольная силой внушённого добра. — А вы не верили... Теперь давайте есть! — Давай, — опять смешно, по-детски как-то, кивнул он. Но как только отпустила она его руки и глаза, словно очнулся он от наваждения, заморгал часто-часто, тряхнул головой и потешно стал озираться вокруг, будто видел всё знакомое новыми глазами...