Инь и Янь. Юмористические семейные рассказы.

Я, как человек, имеющий несчастье жить за невысоким плетнем от семейства Жаботинских, официально заявляю: если вы думаете, что ваша жизнь полна стресса, значит, вы никогда не видели, как главный редактор...

Вы когда-нибудь видели, как в поселок Дубравушка, что в двадцати километрах от Перми, приходит первый снег? Это не просто атмосферное явление, это стихийное бедствие, умноженное на уральский менталитет. Еще вчера мы с Михаилом, моим соседом по участку, мирно обсуждали за забором достоинства зимней резины, а сегодня утром я вышел на крыльцо и понял: мир изменился. Все вокруг стало белым, пушистым и подозрительно тихим. Но тишина в Дубравушке — это всегда затишье перед бурей, особенно если речь идет о семье Достоевских-Младших...

— Мама, скажи ему, что это начало вторжения! — вопил старший сын Костя, прижимаясь спиной к запотевшему оконному стеклу. — Они всегда приходят в тумане. Это идеальная маскировка для низкочастотных зондов. Сначала они присылают биороботов в красных куртках, а потом начинается зачистка территории! — Не ори, у меня экспозиция сыплется, — отрезала Елена, не отрываясь от видоискателя камеры. — Андрей, сделай что-нибудь. Твой наследник сошел с ума на почве Рен-ТВ, а второй наследник сейчас лопнет от децибел...

Прошло уже больше года с того памятного августа, но в нашей семье фраза Тверская область до сих пор вызывает нервную икоту у мужа и непроизвольное желание пересчитать наличность у его мамы. Сейчас, сидя на уютной кухне и вдыхая аромат свежих круассанов, я вспоминаю тот день как некое сюрреалистическое полотно, написанное в соавторстве Дали и Гоголем. Это был, пожалуй, одновременно самый кошмарный и самый выдающийся день в истории Кулебякиных. День, когда мы поняли, что против стихии, сломанного GPS и старой закалки главного бухгалтера бессильны даже основы стендапа и дрожжевое тесто...

Согласно оперативным сводкам из эпицентра событий, расположенного в живописном, но крайне засушливом селе Волчья Падь, утро в семье Колобковых не предвещало ничего, кроме стандартного апокалипсиса местного значения. Температура воздуха за бортом старого бревенчатого дома уже к девяти часам утра перевалила за отметку в тридцать градусов, превращая окрестные луга в некое подобие декораций к фильму о выживании в пустыне. Трава, еще неделю назад имевшая наглость быть зеленой, приобрела цвет антикварного...