Инь и Янь. Юмористические семейные рассказы.

Я, как человек, имеющий несчастье жить за невысоким плетнем от семейства Жаботинских, официально заявляю: если вы думаете, что ваша жизнь полна стресса, значит, вы никогда не видели, как главный редактор...

Вы когда-нибудь видели, как в поселок Дубравушка, что в двадцати километрах от Перми, приходит первый снег? Это не просто атмосферное явление, это стихийное бедствие, умноженное на уральский менталитет. Еще вчера мы с Михаилом, моим соседом по участку, мирно обсуждали за забором достоинства зимней резины, а сегодня утром я вышел на крыльцо и понял: мир изменился. Все вокруг стало белым, пушистым и подозрительно тихим. Но тишина в Дубравушке — это всегда затишье перед бурей, особенно если речь идет о семье Достоевских-Младших...

— Мама, скажи ему, что это начало вторжения! — вопил старший сын Костя, прижимаясь спиной к запотевшему оконному стеклу. — Они всегда приходят в тумане. Это идеальная маскировка для низкочастотных зондов. Сначала они присылают биороботов в красных куртках, а потом начинается зачистка территории! — Не ори, у меня экспозиция сыплется, — отрезала Елена, не отрываясь от видоискателя камеры. — Андрей, сделай что-нибудь. Твой наследник сошел с ума на почве Рен-ТВ, а второй наследник сейчас лопнет от децибел...

Прошло уже больше года с того памятного августа, но в нашей семье фраза Тверская область до сих пор вызывает нервную икоту у мужа и непроизвольное желание пересчитать наличность у его мамы. Сейчас, сидя на уютной кухне и вдыхая аромат свежих круассанов, я вспоминаю тот день как некое сюрреалистическое полотно, написанное в соавторстве Дали и Гоголем. Это был, пожалуй, одновременно самый кошмарный и самый выдающийся день в истории Кулебякиных. День, когда мы поняли, что против стихии, сломанного GPS и старой закалки главного бухгалтера бессильны даже основы стендапа и дрожжевое тесто...

Согласно оперативным сводкам из эпицентра событий, расположенного в живописном, но крайне засушливом селе Волчья Падь, утро в семье Колобковых не предвещало ничего, кроме стандартного апокалипсиса местного значения. Температура воздуха за бортом старого бревенчатого дома уже к девяти часам утра перевалила за отметку в тридцать градусов, превращая окрестные луга в некое подобие декораций к фильму о выживании в пустыне. Трава, еще неделю назад имевшая наглость быть зеленой, приобрела цвет антикварного...

Прошло два года, а я до сих пор не могу смотреть на нашего кота Компрессора без лёгкого нервного тика. Не потому что злюсь. Просто он смотрит на меня с таким видом, будто знает. Будто всё помнит. Будто именно это и планировал. Расскажу по порядку, хотя порядка в той истории не было никакого. Мы живём в деревне Свистуново — название, которое уже само по себе говорит о многом. Когда я, Наталья Колобкова, репетитор по английскому, переехала сюда за мужем Витей, мои городские подруги смотрели на меня с сочувствием...

Семья Мухомориковых жила в Самаре на улице Молодогвардейской, в трёхкомнатной квартире на четвёртом этаже, где всегда пахло одновременно рыбой и воском. Это был не недостаток — это была экосистема. Глава семьи, Геннадий Валерьевич, торговал рыбой на Центральном рынке, и его можно было учуять раньше, чем услышать. Жена, Людмила Сергеевна, держала небольшое свечное производство в промзоне на Заводском шоссе, и её руки всегда были чуть восковыми — как у персонажа из музея, только живого и очень энергичного...

Февраль в Пскове — это не просто время года, это состояние души, когда метель снаружи такая густая, что кажется, будто город завернули в гигантский кусок грязной ваты. Видимость была нулевая, как в перископе подводной лодки во время глубоководного маневра, о чем не преминул заметить глава семейства Рукомойниковых, Виктор. Он стоял посреди прихожей, все еще в форменной куртке, и пытался осознать, почему в его родной крепости, защищенной тремя замками и железной дисциплиной, находится посторонний объект с кольцом в носу и татуировкой в виде совы на всю шею...

В поселке Ясная Поляна-2, что под Тулой, апрель обычно не балует цветением яблонь. Чаще он балует ледяным дождем, который превращает аккуратные дорожки между коттеджами в каток для экстремалов, и серым небом, напоминающим нестиранную ветошь. В доме Гороховских в такой день обычно царил уютный хаос, замешанный на запахе свежесваренного кофе и хлорки, которой Марина, как истинный офтальмолог, заливала всё, до чего могла дотянуться. Артем Гороховский, биолог-генетик с внешностью человека, который только...

В Мурманске ледяной дождь — это не просто каприз погоды, это когда боги решили залить город эпоксидной смолой и посмотреть, как эти маленькие человечки будут в ней копошиться. Машины во дворах превратились в леденцы с сюрпризом внутри, тротуары стали филиалом олимпийского катка, а деревья звенели на ветру, как хрустальные люстры в Эрмитаже. Внутри квартиры Завьяловых-Третьих было тепло, пахло жареным тофу и легким отчаянием человека, который пытается объяснить графики биткоина через поведение кота...

Кошка съела ключи от машины. Мы всё ещё ищем. Кошку тоже. Деревня Простоквашино встречала октябрь без лишних сантиментов: ветер срывал последние листья с берёз и швырял их в окна, как счета за коммунальные услуги, — нагло, прицельно и не спрашивая разрешения. Дом Кулебякиных стоял на краю улицы, крепкий, чуть перекошенный по-деревенски, с синими ставнями и огородом, на котором ещё доживала свой век одинокая тыква размером с небольшой глобус. Внутри дома жизнь кипела по собственным законам физики, далёким от учебника...

В деревне Мокрый Овраг зима никогда не спрашивала разрешения войти. Она просто вышибала дверь сапогом, принося с собой такой трескучий мороз, что даже дым из печных труб застывал в небе идеально ровными белыми колоннами, похожими на античные портики. В доме Шишмарёвых в этот субботний полдень царила атмосфера, которую глава семейства, Вениамин, охарактеризовал бы как затянувшееся препинассимо. Вениамин был потомственным пианистом с тонкими пальцами и нервной системой, настроенной по камертону. Его...