Инь и Янь. Психология отношений.

# Масло и бриллианты ## I Всё началось с того, что у Катиной «Тойоты» потёк радиатор. Машина была старая — двенадцатилетняя «Королла», доставшаяся от отца, когда тот пересел на новый «Тигуан». Катя любила эту машину нежной, необъяснимой любовью, как любят некрасивых, но верных собак. «Королла» была некрасивой: серая, с царапиной на бампере и вмятиной на двери (Катя задела столбик на парковке у «Ашана»). Но верной — безусловно. Двенадцать лет без серьёзных поломок. И вот — радиатор. Катя стояла на обочине Каширского шоссе, смотрела на пар из-под капота и думала, что жизнь несправедлива...

# Фитнес для двоих, или Страховой случай в Анапе ## Часть первая. Знакомьтесь — Кузнецовы Есть семьи, которые живут тихо. Соседи про них говорят: «Приличные люди, не слышно, не видно». Так вот, Кузнецовы — это не тот случай. Про Кузнецовых соседи говорят другое. Они говорят: «Опять?!» Дмитрий Кузнецов, тридцать девять лет, страховой агент. Работа у Димы — убеждать людей, что с ними обязательно случится что-нибудь ужасное, и единственное спасение — подписать полис. Ирония в том, что ужасное постоянно случается с самим Димой, и никакой полис его не спасает...

# Золотые руки Андрей Тихонов проснулся в пять тридцать, как просыпался каждый день последние пятнадцать лет. Без будильника — внутренние часы работали точнее любого механизма. Он лежал минуту, глядя в потолок, слушая тихое дыхание Лены рядом, потом осторожно встал, чтобы не разбудить, и пошёл на кухню. Кофе. Два бутерброда. Термос с собой. Рабочие ботинки, куртка, кепка. В прихожей — сумка с инструментом, которую он собирал с вечера: стамески, рубанок, рулетка, карандаш за ухом. Всё привычное, всё на своих местах, как ноты в знакомой мелодии...

# Проходной двор Всё началось с дивана. Диван стоял в детской — большой, раскладной, цвета топлёного молока. Его купили для Кирюши и Полины, чтобы дети могли на нём читать, строить крепости из подушек и смотреть мультики в дождливые дни. Диван был их территорией, их крепостью, их маленьким королевством. А потом приехала тётя Зина. Тётя Зина была старшей сестрой Олиной мамы. Она жила в Саратове, работала на почте и раз в год ездила в Москву «по делам». Дела у тёти Зины были всегда одни и те же:...

# Один против всех ## Часть первая. Утро Дениса Будильник зазвонил в пять тридцать. Денис не открыл глаза — он и так не спал. Лежал в темноте, смотрел в потолок и слушал, как за стеной сопит четырёхлетняя Алиса. Она ворочалась всю ночь, и он дважды вставал — поправить одеяло, дать воды, погладить по голове и прошептать: «Спи, зайка, папа рядом». Рядом, на своей половине кровати, спала Кристина. Спала крепко, безмятежно, как человек, у которого нет ни забот, ни обязательств. Одеяло сбилось, телефон...

# Наоборот Каждое утро в семье Комаровых начиналось одинаково. В шесть пятнадцать звонил будильник на телефоне Кати — резкий, безжалостный, не оставляющий шансов на «ещё пять минуточек». Катя вставала мгновенно, как солдат по тревоге, — за годы работы в корпорации она научилась не торговаться с будильником. Душ, кофе, макияж, костюм. К семи она уже стояла в прихожей — собранная, причёсанная, пахнущая духами и решительностью. Максим просыпался позже. Не потому что ленился — потому что его смена начиналась в семь тридцать, когда просыпались дети...

# Дело о неверной жене, или Записки детектива Пончикова ## Глава 1. Экспозиция подозреваемой Меня зовут Геннадий Пончиков. Мне сорок два года, и я частный детектив. Прежде чем вы начнёте представлять себе мужчину в плаще и шляпе, с сигарой в зубах и пистолетом за поясом, — остановитесь. Я ношу куртку из «Спортмастера», шляпу мне заменяет вязаная шапка с помпоном (подарок жены), сигар я не курю (астма), а единственное оружие, которое я ношу с собой, — это перцовый баллончик, которым я однажды случайно брызнул себе в лицо, когда доставал из кармана телефон...

Наташа стояла перед зеркалом в ванной и разглядывала своё лицо так, будто видела его впервые. Нос — крупноватый, с горбинкой, доставшийся от папы. Глаза — маленькие, близко посаженные, серые, невыразительные. Подбородок тяжёлый, скулы широкие, лоб высокий, и залысины на висках, которые не скроешь никакой укладкой. Кожа бледная, пористая, с россыпью мелких шрамов от подростковых прыщей. Губы тонкие, почти бесцветные. Фигура — ну, фигура была нормальная, не худая и не полная, но «нормальная» — это не комплимент, это отсутствие характеристики, пустое место между «красивая» и «некрасивая»...

Первая коробка появилась в понедельник. Вторая — во вторник. В среду их было уже три. К пятнице Дмитрий перестал считать. Он стоял в прихожей, переступая через картонные параллелепипеды разных размеров, и пытался разуться. Ботинки, мокрые от ноябрьского снега, никак не хотели слезать с ног, а вешалка была завалена пакетами из пунктов выдачи. Целлофан шуршал при каждом движении, словно квартира была обёрнута в подарочную упаковку. — Лен! — крикнул он в глубину квартиры. — Лена, это что? Из кухни...

Часть первая. Начало Алексей Дмитриевич Соколов родился в маленьком посёлке Берёзовка, затерянном среди бескрайних полей Воронежской области. Его отец, Дмитрий Иванович, всю жизнь проработал трактористом в местном колхозе, а мать, Нина Петровна, трудилась учительницей начальных классов в единственной сельской школе. Семья жила небогато, но в их маленьком доме с голубыми ставнями всегда пахло свежим хлебом и звучал тихий смех. С самого детства Алексей знал цену труду. В шесть лет он уже помогал отцу...

Часть первая. Трещины Андрей стоял у кухонного окна и смотрел, как октябрьский дождь методично заливает двор. Капли стучали по жестяному подоконнику с наружной стороны — монотонно, настойчиво, как будто кто-то невидимый пытался достучаться до него азбукой Морзе. Кофе в чашке давно остыл. Он даже не помнил, когда налил его — может, двадцать минут назад, а может, целую вечность. За спиной послышались шаги. Лёгкие, почти бесшумные — но он узнал бы их из тысячи. Марина. Четырнадцать лет совместной жизни научили его различать её походку с закрытыми глазами...

Надежда Петровна с яростью смотрела на сына, сжимая маленькие кулачки. От переполнявший ее эмоций она казалась намного выше ее 155 см. Петр отшатнулся от матери и ее сверкающих глаз. Затем развернулся и не говоря ни слова вышел из квартиры. Спускаясь по лестнице родного подъезда, в котором он прожил без малого 39 лет он не мог поверить в то что сейчас произошло, мать которая он считал всегда будет только на его стороне, выгнала его. Хорошо не прокляла, в таком состоянии с нее станется. Размышляя,...