Сабина Хасаева

Спят в потёмках улицы, Город в грёзах спит. Ковш Большой Медведицы, Над землёй висит. В небе яркая стрела, Падает звезда, Мир покинула душа В тайне бытия.. Где то лай издалека Слышится слегка, Где то сонная река Гладит берега. Спит устало в вечности Горная гряда, Только тают в бренности Годы и века. Ширится Вселенная В мудрости Творца, В мыслях нежных вертится Добрая Земля. В муках Млечного огня Родилась звезда, В этот мир пришла душа В тайне бытия...

Жила в роскоши. Она была аристократка. Все у неё было: дворец, драгоценности, платья, рояль... Она воспитывалась в пансионе для благородных девиц. Носила тугие корсеты - для осанки. Такие, что дышать трудно. Вставала в шесть утра и умывалась ледяной водой. Шла с девочками на молитву. В спальне было двадцать девочек, у каждой - своя железная кроватка, хлипкая подушка, тонкое одеяльце; температура - десять градусов. Одежду надо было так сложить на стульчике, чтобы классная дама видела: чулки на месте! От холода иные девочки пытались в чулочках спать...

— Я уже умер? — спросил человек. — Угу, — кивнул Демиург, не отрываясь от изучения толстой внушительной книги. — Умер. Безусловно. Человек неуверенно переступил с ноги на ногу. — И что теперь? Демиург бросил на него быстрый взгляд и снова уткнулся в книгу. — Теперь тебе туда, — он не глядя указал пальцем на неприметную дверь. — Или туда,— его палец развернулся в сторону другой, точно такой же, двери. — А что там? — поинтересовался человек. — Ад, — ответил Демиург. — Или рай. По обстоятельствам. Человек постоял в нерешительности, переводя взгляд с одной двери на другую. — А-а… а мне в какую? — А ты сам не знаешь? — слегка приподнял бровь...

По окраинам спящей галактики, В мириадах звёздных огней, По законам банальной эклектики, Мы летим на планете своей... Мы встречаем рассветы земные, Провожаем закаты во тьму... По причинам банальной романтики, Вслед за солнцем летим в пустоту. Пусть планеты - летящие к Богу, Оставляют спиралью свой след, Пусть осилит идущий...

/ Я вот что скажу тебе, детка, все может повториться. История ничему не учит. / "В 1939 году нам объявили, что состоится собрание, посвященное врагам народа. Ими оказались люди, которых я всегда считал друзьями. Под впечатлением этой метаморфозы я написал стихи о “врагах” и отнес их твоему деду. Он прочитал их и вспыхнул: “Забери и сожги”. Я растерянно молчал. “Ты уверен, что они враги?” — спросил твой дед, но я молчал. “Ты должен знать предмет, о котором пишешь. И не просто знать, а становиться им, и проживать его жизнь”...

Он был наибом Ичкерии 20 лет и был одним из самых храбрых воинов Шамиля... Вот что говорят о нём сами дагестанцы : Родился Умалат примерно в 1793 году в семье узденя Абдурахмана (алмакцы звали его Аду).Умалат (известный у алмакцев как Уммалх(I)ат) был ученым, судебным исполнителем и наибом имама Шамиля. Правда, во многих солидных ученых трудах, посвященных Кавказской войне, эта яркая личность вообще не упоминается. Возможно, оттого, что некоторые полагают, будто Умалат был уроженцем Чечни, и Шамиль назначил его наибом Ичкерии.В предгорье Дагестана, на юго-западе Салатавии, на правом берегу Акташа, в плодородной долине расположен древний Алмак...

В волнах мраморных наяву, В море мраморном плыву И в плену солёной бездны В неге мраморной тону. Но на берег, вновь рождённый, Я взойду под чаек крик, В небе чистом обнажённый Засияет солнца лик. А над водной гладью синей, Ветер северный обняв, Проплывет мой парус белый, Сердце грустью мне проняв...

В этой жизни, где каждый враждует с тобой, Привыкай ко всему, что зовется судьбой. Помни в мире хулы и тотальной войны- Даже близкий кусает тебя со спины. Сын Адама в нужде не покажет кулак, А окрепнет, опаснее своры собак. Берегись, ибо время летит, как стрела, Меркнет свет, и повсюду сгущается мгла. На дворе суматоха и дьявольский рог Кличет паству к обочинам пыльных дорог. Страх, берущий за горло сильнее чумы, Поражает сердца и калечит умы...

Мы можем себе представить то страшное время, когда жители Алмака фактически без помощи с чьей-либо стороны оказались лицом к лицу со страшными воинами-разбойниками жестокого Арсак-Тимура. После них осталась одна выжженная земля. Но народ не исчез. Прошло лет 200 , в заново отстроенном Алмаке, по рассказам стариков, проживало около 8000 хозяйств. Но пришла другая страшная беда – холера. Каждый день хоронили по 10-15 человек в одной могиле. Многие умерли, другие уехали подальше от страшного места. Опять Алмак остался маленьким селением, где люди жили в трудных условиях. В это время из мичикичских...

В то время Алмак был одним из крупнейших городов не только Салатавии, но всего Северного Дагестана. Это был город с 9-тысячным населением, окруженный с трех сторон скалами и построенными защитными стенами с бойницами. В городе был единственный вход с востока, через огромные железные ворота, которые закрывались при появлении опасности. С юга, запада и севера, окружив город дугой , его защищали глубокие ущелья и скалы. Город славился в то время своими мастерами гончарного и оружейного дел, здесь был крупнейший в те времена рынок, где продавали свои товары жители гор, Чечни, Ауха, Кумыкской поллоскости...

Он самый примерный сын , который с самого начала чтит то, чему учил его отец . И это привело его к особой истории , которая станет легендой .

Энжел, еврей, владелец самой знаменитой пекарни в Германии, часто говорил: "Знаете почему я сегодня жив? Я был ещё подростком, когда нацисты в Германии убивали безжалостно евреев. Нацисты отвезли нас поездом в Аушвиц. Ночью в отсеке был смертельный холод. Нас оставили на много дней в вагонах без еды, без кроватей, а значит без возможности как-то согреться. Всюду шел снег. Холодный ветер морозил нам щёки ежесекундно. Нас было сотни людей в те холодные, ужасные ночи. Без еды, без воды, без укрытия...