Мистика и ужасы, фантастика и фэнтези.

Не ходи, девка, за реку Дождь начался ближе к вечеру, как и обещали синоптики, но синоптики обещали короткий грибной, а пришла гроза. Настоящая, июльская, с белым огнём по всему горизонту. Я стоял у окна своей московской квартиры на девятом этаже, смотрел, как вода заливает карнизы, как свет фонарей внизу тонет в потоках, и вдруг почувствовал запах. Не городской, нет. Пахло кедром, илом и сладковатым, тёплым, как парное молоко. Так пахло тем летом. Тем единственным летом, которое я помню уже тридцать с лишним лет...

Сказание о Погибельном Логе и нечистой свадьбе Солнце, ленивое и багровое, будто упившийся до беспамятства купец, нехотя валилось за кромку леса, окрашивая небо в цвета столь дивные и тревожные, что иному богобоязненному человеку впору было бы трижды перекреститься. Воздух, после знатного полуденного ливня, был густ, пахуч и тяжек. Пахло мокрой землей, прелой листвою и той особенной летней свежестью, что бывает лишь в преддверии ночи. По размытой, превратившейся в сплошную кашу дороге, что вела от уездного городка к захудалой деревушке Глухово, натужно тащилась телега...

Ветер свободы. Ветер пах пылью и раскаленным металлом. Он гулял по нижним ярусам Аэридора, великого парящего города, задевая ржавые фермы и путаясь в мириадах труб, из которых с шипением вырывался пар. Здесь, в вечном сумраке под брюхом аристократических кварталов, вырос Макс. Сирота, не знавший ни отца, ни матери. Он был дитя доков и мастерских, юноша с глазами цвета неба, в которое он так отчаянно мечтал подняться. В свои девятнадцать лет он был жилист, ловок, а его руки, хоть и покрытые шрамами и въевшейся смазкой, обладали врожденной чуткостью к любому механизму...

Солнце Аризоны палило нещадно, расплавляя асфальт пустынного шоссе, ведущего, казалось, в самое пекло ада. Воздух дрожал над раскалённой дорогой, создавая миражи, а редкие кактусы сагуаро походили на застывших в отчаянии путников. Именно здесь, на обочине этой Богом забытой трассы, где-то между Тусоном и Альбукерке, стояла Сьюзен. Ей было двадцать пять, и вся её жизнь на тот момент казалась таким же беспросветным маревом. Она только что вылетела из очередного захолустного бара в Галлапе, штат Нью-Мексико, под названием «Похотливый Койот»...