Ночные записки

У чудом уцелевшей стены, с облупившейся штукатуркой и намеками на былое величие здания, сидели четверо. Трое высоких мужчин в зеленых плащ-палатках и бабка лет шестидесяти. Обветренные суровые лица солдат обтянуты кожей. Глаза сосредоточенно всматриваются в сумерки, щурятся от дыма дохлого костерка. Бабка отстраненно кутается в платке, драное пальтишко едва удерживает тепло. Впрочем, оно и то теплее чем неуклюжие, лопнувших от зимнего ношения резиновые сапоги на ногах старухи. Морщинистая кожа землистого цвета, глаза на выкате...

Погост в последние несколько месяцев пользовался пожалуй большим спросом, чем супермаркет в преддверии Рождественского Сочельника. Обычно приходили человек по пять - семь. Хоронили не в гробах - на всех не хватало. Выдалбливали яму в промерзшей земле, складывали мертвых в белой простыне или скатерти, ставили на насыпь простой деревянный крест с выцарапанными, а иногда выжженными надписями - список захороненных. Надеялись позже, когда всё успокоится, вернуться к могиле и придать ей должный вид. Женщины вышивали своим родным погребальные саваны, лелея надежду узнать их в этих братских могилах и чуть позже, может быть уже летом, перезахоронить по-человечески...

- Ну и чего ты сюда пришел? Ой, да ладно тебе там мычать про свою идейность, сказал бы честно - приказ. Ты - солдат, я - бывший офицер. Тоже отлично знаю, что такое приказ. И отдавал приказы, и выполнял их. Тебе вот приказали сюда ехать и нас убивать - ты выполняешь. Для тебя мы - враги, не люди. А вот для меня ты - человек, пацан молодой. Я вот сейчас сижу и думаю, что с тобой делать, что мне такого сказать, чтобы ты стал нас воспринимать людьми и думать о том, что здесь на самом деле происходит. Я ведь не хочу тебя убивать, у меня вот сестренка младшая твоего возраста. Её ваши солдаты по пьяни месяц назад изнасиловали...

На площадку перед администрацией плавно выползла техника и из неё стали браво выскакивать молодый парни с оружием наперевес. Белобрысые, высокие, с глазами цвета весеннего ручья, похожие друг на друга словно пельмени на конвейере. Командир отдавал команды по разгрузке транспорта и делал перекличку. "Все равны как на подбор. С ними дядька Черномор". Напротив администрации у стены на солнышке сидели трое стариков, рядом прыгали большой грязный пес и мальчонка. Они ждали: не будут ли выдавать продукты...

По вечерам над ресторанами Горячий воздух дик и глух, И правит окриками пьяными Весенний и тлетворный дух. Когда рабочий человек остается без дела - он вначале ликует в предвкушении возможности отдохнуть от повседневных забот. Потом приходит стадия стремления к природе и он начинает гулять. Далее возникает нехватка общения и человек стремится встретиться с давними друзьями, сходить в развлекательные заведения. Потом начинается стадия трудового голода и человек, существо социальное, которому с детства прививали “работать - хорошо, не работать - плохо”, начинает искать способы уйти от мысли "Он без дела"...