Тамара Мещерякова https://knd.gov.ru/license? id=676fd51296de59064d56aaaf&registryType=bloggersPermission

Когда он пришел в себя, увидел доктора, который склонился над ним. — Ну что, оклемался? Так-то лучше! Хорошо, что вовремя приехал к нам — успели купировать приступ, не дошло до инфаркта. Однако нужно быть осторожнее, опасность еще сохраняется. Он встал со стула рядом с кроватью, склонился к медсестре, стоявшей рядом, стал что-то говорить. Та кивала головой, изредка бросая взгляд в сторону пациента. Андрей прикрыл глаза. Ему вдруг стало страшно: врач сказал, что дело шло к новому инфаркту. Но ведь уже было два...

Маша старалась не скучать без Виктора, находила себе занятия, писала письма и своим, и Матрене, и Анне Васильевне. Письма она писала длинные, старалась, чтоб они были веселые. Но все чаще ей хотелось написать, как она скучает без работы. На лето ей хотелось бы уехать в село, помочь бабушке Матрене по хозяйству, понянчиться с Ванюшкой и с Алешей. Тем более, что ее приглашали все. Но поехать не получилось: Виктор отпуск использовал, когда приехал за ней, и теперь у него отпуск будет только через год...

Накануне уборки директор совхоза подозвал Андрея: - Слушай, Андрей Кириллович, что-то ты мне не нравишься. - Так я ж не девка красная, чтоб всем нравиться, - тут же ответил ему Андрей. - Да я не об этом. Выглядишь ты неважно. А если точно, то плохо. Куда жена смотрит? Тебе давно нужно в больницу. - Егор Иванович, вы только жене не говорите, она меня уже запилила больницей! - Правильно, ты ей нужен живой, детей кто растить будет? Значит, так, - подвел итог директор, - завтра едешь в больницу, а я позвоню главврачу, он мой приятель, чтоб тебя не выпускали, пока не подлечат...

Весна в тайге началась, как показалось Николаю, сверху: сначала прояснилось небо, поплыли по ярко-синему белые облака, солнце стало светить то ли ярче, то ли теплее, а снег стал сверкать сильнее. Потом освободились от снега верхушки сосен и елок, сбросив его, они сразу зазеленели как-то по-особому, радостнее, что ли... Затем порозовели ветки ивняка, украсились пушистыми шариками, и только потом сошел последний снег, открыв кочки с прошлогодней желтой травой, сквозь которую стали пробиваться зеленые стрелки подснежников, гусиного лука, закрученные спиралью ростки папоротника...

Пелагея развешивала пеленки во дворе, когда к калитке подошла Ульяна. Она стояла, глядя на Пелагею, стоявшую к ней спиной. У крыльца стояла коляска, накрытая тюлевой накидкой. Оттуда послышался плач, и Пелагея, бросив очередную пеленку в таз, бросилась к коляске. Она стала качать коляску, взглянув в это время в сторону забора. Увидев Ульяну, она выпрямилась, глядя на нее. Старуха встретилась глазами с ней, проговорила: - Разрешишь войти? - Заходите, - коротко ответила Пелагея. Ульяна, тяжело опираясь на палку, вошла во двор...