напишу историю о тебе

ее все достало. ветер холодный хлестал лицо. она не могла смотреть на людские лица, ей было больно слышать, как кто-то смеется за ее спиной, она не хотела быть певицей, а мать ее вечно твердила: «ну что ты, зина, ну какая из тебя актриса, ведь ты нелепа, ну, зина, прости, я не хотела тебя обидеть, но ты понимаешь...» и прочее, и прочее. я не знаю, как она не сошла с ума, но иногда она мне говорила, что не знает ничего в этом мире, а то, что ей известно, кажется выдумкой, невероятной глупостью, что все люди обманщики и не несут ответственности за свои слова, что эти мальчики — в сущности, все они глупые мальчики, а она почти всегда права...

посчитай перед сном: раз два три четыре они убили всех кого мы любили.

банально, но: разница между словами «люблю» и «приходи на чай» кому - то покажется очевидной, но, как по мне, её совсем не видно. её я не научилась замечать. для проявления любви не нужно громких слов и жестов тоже. мне кажется, когда ты в кого-то влюблен, мурашки идут по коже. любовь бывает разная, у нее ни рамок, ни границ, к сожалению, такую трактовку понимают лишь единицы. как ласково смотришь на кошку, поглаживая по спине, как маме говоришь о том, как красива она даже во сне...

её глаза были глубже самого темного и глубоко озера, которое когда-либо видело человечество. в них нельзя было утонуть, потому что даже на это у тебя не было права. длинные ресницы, тонкие запястья и необыкновенная манера смотреть на человека, - такой я её запомнил. она никогда не одевалась по погоде и всегда предпочитала самые элегантные наряды, которые делали её похожей на неземную, словно только что ступившую на нашу планету даму. её бархатный голос звучал так, что все замолкали, как только она начинала говорить...

«встретимся на небесах», - фраза, которую я бросил ей на прощанье. в тот же вечер я в последний раз заглянул в её глаза. позже мне пришлось очень сильно пожалеть об этом и раскаяться. но поступки подчас значат гораздо больше слов. в тот вечер я ушел. в этом заключался весь мой поступок. помню как сейчас: она безмолвно стояла посреди комнаты. не протягивала ко мне руки, пытаясь жестом остановить меня, глупого и упрямого, а сжимала их на груди, у самого сердца. ее испуганные глаза теперь казались в разы больше обычного. в них был такой холод, что мурашки прошлись по моей коже - такими застывшими от ужаса они были...