Александр Ларин

Сидел в шоке от такой несправедливости. «Не понимаю, что я им сделал?! – соображал я. – Я же ничего плохого не говорил, только думал. Неужели и это засекли?!» Подошли коллеги – звать, как обычно, пить кофе. – Чего такой мрачный? – спрашивают. – Будешь мрачным, когда тебя ни за что размазали, – сказал я. – Кто? Может, помощь нужна? – спросил один из них. – Ты только скажи… – И сжал для убедительности кулаки. – Не дотянетесь, – буркнул я. – Тогда подавай в суд, – посоветовал он. – Суд у нас как никак все же независимый… – Ты это чего, серьезно?! – поморщился другой...

Я бухнулся на диван и подумал: «Вот он, кажется, самый счастливый момент – просто лежать. Ни о чем не думать, не мечтать, ничего не смотреть, ни читать, забивая себе голову чужими, пусть даже замечательными мыслями и картинками – просто лежать…» И начал перебирать, что бы могло с этим кайфом сравниться. Какое-нибудь высокое назначение, карьерный взлет? Вспомни, как ты когда-то радовался этому, в какой пребывал эйфории. А теперь только презрительно хмыкаешь. Понимаешь, насколько ты сам по себе больше, значительней любой должности… Особенно когда вот так просто лежишь на диване...

Поручили одну очень важную акцию. Но как-то все обтекаемо, без уточнений. Мол, додумывайте сами. А я человек дотошный, мне нужно знать откуда ветер дует, чтобы не просчитаться. И пошел с вопросами к руководству. – Хотел бы кое-что уточнить, – сказал я взволнованно нашему главному. – Ну, давай, – недовольно бросил он. Начал уточнять. И чем больше уточнял, тем он сильнее хмурился. Наконец, я кончил. Он говорит: – Все? Или еще что-то? – Всё, – ответил я уже не столь уверенно. И тут он как-то странно, заговорщически прищурил глаз: – Ну, ты же понимаешь?...

Сижу на работе в так называемом ньюсрум и целый день в уши идет бесконечный поток всякой дребедени, чьих-то совершенно ненужных, но громких слов. И, естественно, в основном женскими голосами. Так же и в столовке, и в поликлинике, где можно вдоволь наслушаться о чужих болячках... Даже мой тренер по боксу в ходе занятий успевает мне столько порассказать, что я даже не знаю, от чего я больше устаю: от самой тренировки или этих его рассказов. Есть и очень говорливые приятели, которым именно по этой причине...

Сидел за пивом с двумя приятелями, трепались о нашей древнейшей профессии. И тут один говорит: – А давайте-ка выберем, кто у нас в этом деле лучший? Мы охотно согласились и начали перебирать своих коллег. Но сколько мы ни думали, ни искали – лучшего так и не нашли. Вроде и есть неплохие кандидатуры, но на победителя ни один не тянет. Все какие-то блеклые, осторожные, друг на друга похожие, в общем, не впечатляют. А кого и впрямь можно было бы назвать лучшим, по-настоящему яркие, самобытные – тех,...