Александр Ларин

Не хочу хвалиться, но в лицемерии я настоящий профи. Да и стаж у меня по этой части, не меньше, чем трудовой. Ну да, сколько жил и работал, столько и лицемерил. А вот теперь решил с этим покончить. И не потому, что я такой сознательный стал. Просто узнал из одного зарубежного исследования, что лицемерие, оказывается, сильно влияет на наши умственные способности, во всяком случае в старости лицемера точно ожидает деменция. Причем достаточно глубокая, будешь не просто что-то забывать, а выбалтывать всё, что на ум приходит...

Смотрю на своего кота и думаю: а ведь у меня над ним абсолютная власть. Захочу – усыплю его за ненадобностью, или выброшу на улицу; захочу – не дам жрать, заморю голодом, в общем, есть, чем усладить свои садистские фантазии. И никто ничего мне за это не сделает… И самому стало мерзко от этих мыслей. Зачем мне такая вседозволенность?! – она, знаете ли, до добра не доведет, в какую-нибудь скверну непременно затянет… Кинулся к нему, начал гладить, говорю: «Не бойся, я тебя не обижу, что бы то ни было...

С детства я мечтал вдарить кому-нибудь по морде. Ну, чтобы не думали, что я слабак, уважали. И, конечно, нравилось, как это классно и легко делал в кино Бельмондо. А вот у меня – не получалось. И рад был бы кому-то по морде двинуть, но не поднималась рука, даже когда было за что, а главное, можно было не бояться, что получишь в ответ. Но всё во мне противилось этому. Лицо человека словно гипнотизировало меня. Ударить по нему, пусть даже какой-нибудь отвратной харе, – было для меня неким ред флагом...

Хоронили одного моего бывшего коллегу и хорошего приятеля. И всё поначалу было чин чином, по-божески, не придерешься. Пока не взял слово один говнюк, который, в отличие от меня, и с покойником-то был знаком так себе, только здрасти, когда мы все трудились в одном учреждении... Ну как же он мог упустить этакую возможность, чтобы не покрасоваться, не потешить свое самолюбие?! Ну, такая уж природа у этих выскочек, они и на похоронах пиариться будут. А вот то, что он внаглую меня проигнорировал, это уже скотство...

– Вспоминаешь меня? – спросила она, когда мы случайно столкнулись на улице. – Да еще как! – ответил я, хмыкнув. – Я рада. Я о тебе тоже часто думаю... – А я всегда с удовольствием вспоминаю что-то поганое в моей жизни, от чего я, слава Богу, избавился. Так и с тобой… – Ну ты и нахал! – вскинулась она. – Такое говорить женщине, которую любил! – Я даже благодарен тебе, что ты променяла меня на какого-то мелкого делягу. С тобой я бы уж точно на кладбище был… Ее уже заплывшие глазки налились злобой. – Он хотя бы, в отличии от тебя, добрый… – Ну вот видишь, как всё хорошо разрешилось...