Александр Ларин

Назначили тут на днях одного моего доброго знакомого на очень хорошую должность. А я, грешный человек, вместо того порадоваться за него, расстроился. И дело тут не только в обычной нашей людской зависти к чужому успеху. Просто видел, понимал, что не по Сеньке шапка: мелковат он для этой работы, не потянет. Назначили бы кого-то другого, который, может, в десять раз хуже, но кого я и знать не знаю, я бы, понятно, и глазом не моргнул, а тут сразу задергался… Тогда начал думать, кого бы я сам на эту...

Приснилась какая-то стратегия. Правда, почему-то без точного названия. Просто стратегия – в образе неприятной голосистой общественницы, требовавшей что-то срочно запретить. Поднял все наши последние решения, протоколы – и, кажется, нашел. Тогда еще наш главный назвал ее самой приоритетной. «Как же так?! – думаю. – По ней же ни хрена не сделано. Забыли, что ли?! Поэтому она, зараза, наверное, и приснилась мне…» И побежал к главному. А он, надо отдать должное, выслушал меня с полным пониманием. Сказал: – Хорошо, что ты это заметил...

Послушал вчера на совещании нашего председателя и снова (в который уж раз!) не мог сдержаться от злобного ехидства и удивления. Как же он с такими скудными мозгами, с такой блеклой, убогой речью сумел пробраться в большие начальники и, конечно же, выше крыши обогатиться!? Что это: случайность или какой-то печальный тренд? За что ему такие блага: за безоговорочное повиновение, примерную посредственность, которой уж точно не позавидуют, или просто сам по себе такой вот пронырный..?! И снова (тоже уже не впервой!) вспомнил, вроде как и совсем некстати, своих дворовых приятелей с детских лет...

Был у нас начальник такой – ну, прямо подлец подлецом. Гестаповцем его называли, до того он всех доставал. Но меня почему-то не трогал, даже когда свалил от нас, всегда с днем рождения поздравлял. А тут и вовсе расщедрился… Вызывает меня сегодня наш новый шефуля и говорит: – Вы Вадима Борисыча, конечно, помните? – Еще бы! – отвечаю. – Такая замечательная личность… – Он же сейчас, как вы знаете, большой начальник стал, вчера я был у него, ну и он про вас спрашивал, сказал, что многому у вас научился, и вот передал вам в знак благодарности...

Что-то с головой у меня явно не того. Какая-нибудь фраза дурацкая втемяшится – и уже никуда от нее. Может вылететь по всякому совершенно неподходящему поводу. И хоть о стенку башкой бейся – ничего с этим поделать не в силах. Пытался не раз найти истоки этой хреновины – бесполезно, во всяком случае для моего среднего умишки. А призывать на помощь всяких там психологов не решаюсь: стыд берет. Уж больно фразы дурацкие, неуместные! То сукой продажной кого-нибудь, сам того не желая, мысленно назову,...

А ведь был и в моей биографии случай, когда я мог стать большим начальником. Все данные для этого были. Но – обломилось, вмешался искусственный интеллект, которому зачем-то дали на утверждение мое резюме, включая, как водится, фото. Вот этот сучара и завернул в итоге мою кандидатуру. Какой-то позитив он, конечно, отметил. Не мог не отметить. Я все-таки и докладываю красиво, и прогибаться мастак, идеи всякие конструктивные предлагаю, чтобы наше начальство порадовать… Но негатив все же, по его мнению, перевесил...

Своему отцу я, конечно же, благодарен по гроб жизни – столько хорошего он для меня сделал. На его шее я сидел практически до самого окончания вуза, и с какой-нибудь серьезной проблемой первым делом бежал к нему. Так что мне грех на него жаловаться… Но честно скажу: быть похожим на него я никогда не хотел. Слишком мы были разные. И когда мне говорили о какой-то схожести с ним, или я сам ловил себя на этом: в лице, в интонациях, то, как кокетка, расстраивался. Нет, у меня были совсем другие герои,...

Что всё в нашей жизни проходит или пройдет, я вообще-то догадывался и без царя Соломона. Не такой я был глупенький. Просто он своим авторитетом и точностью формулировки внушительно напоминал мне об этом, особенно в трудных ситуациях. Но то ли негатив бывал слишком силен, то ли мне не хватало философского осмысления, эта великая максима все же не оказывала на меня должного воздействия… Как случается нередко с лекарствами – вроде должны помочь, а толку что-то не видно. И вот как-то ночью, когда на меня свалились очередные неприятности, этот мудрейший из мудрейших царь сам явился ко мне во сне...

Поменял кардинально свое мнение. О чем и объявил честно в соцсетях. И тут же услышал в свой адрес всякие обвинения, оскорбления: дескать, я и перевертыш, и конъюнктурщик, и проститутка… А я вот как на духу заявляю, что сделал это совершенно искренне. Просто объективно разобрался в ситуации, какие-то факты новые узнал, избавился от иллюзий – вот и передумал. То есть, поступил как раз очень честно. Что тут, собственно, проститутского?! Неужели лучше было бы упрямо цепляться за старое, отмахиваться от очевидного, закостенеть в своих прежних заблуждениях...

Сегодня один алкаш из нашего двора назвал меня элитой. Дескать, вид у меня очень уж высокомерный, сразу чувствуется, что человек с положением. На что я ему вполне резонно, по-моему, ответил, что элита навряд ли будет проживать с ним в одном дворе, найдет себе место жительства более комфортабельное… И действительно, какая уж там я элита с таким малым доходом и должностишкой? Я, скорее, отношу себя к остальным. Но остальные у нас, между прочим, тоже не хрен собачий, может, даже поважнее любой элиты...

Давно понял, что я не мужчина (за исключением, конечно, любовных дел). Слишком уж чувствителен и жалостлив я для этого высокого звания… Но вот какая штука: жалость эта моя довольно своеобразная. Даже как-то и говорить неудобно, чтобы не подумали чего-то нехорошего. Ну вот, скажем, такой свежий примерчик. Попросил меня мой приятель и коллега приютить у себя дома на пару недель его приезжего старенького папашу, поскольку тот не ладит-де с его супругой. А я человек малообщительный, погруженный нередко...

Как-то попросили меня, бывалого пропагандиста, вспомнить какой-нибудь очень смешной эпизод из моей жизни. А я с ухмылочкой ответил: «Почему только эпизод? В моей жизни была целая смешная эпоха. Впрочем, не только в моей. Перестройкой называется...» Ну да. Как вспомню про то бурное, говорливое времечко, так тут же берет меня какой-то нехороший смех. И смех, и, пожалуй, еще сильнее, стыд, что я как лох поддался на все эти словеса о демократии, свободах, гласности… Бегал по разным демонстрациям, митингам,...