Даниил Денисов

В десятках киллограмах песка, окантованных деревянным поребриком, Устричка с увлечением копала ложкой новую ямку. Денис насчитал вокруг неё уже восемь таких. Ямки оказались по две штуки у каждой деревяшки и получились негубокие, девятую она копала посередине импровизированной песочницы с большим остервенением. — Уська, ты до центра земли собралась докопаться? — усмехнувшись спросил Денис. Он сидел в белом пластиковом кресле, греясь на июльском закатном солнце. — Нет, до центра неба. — серьёзно ответила Дашка. — Но тогда может будешь копать вверх? — Эх, Дениска… Как можно копать вверх? Глупенький ты как всегда...

- Знаешь, я думаю, что в меня давно никто не влюблялся. - я отхлебнул ирландского кофе и мысленно кивнул бармену за щедрый процент "ирландского".  - Это почему ты так думаешь? - Юся лениво размазывала пирожное по тарелке. - Разве тебе известно? К тебе подходят на улице и говорят "Я тебя не люблю. " или "Я влюбилась в тебя."?  Мы поместили себя в уютное светлое кафе на пяти углах у Рубинштейна. Такие кафе все называют светлыми и уютными лишь потому, что они... Ну сами понимаете. Светлые и уютные. Бежево-ненавязчивые. - Нет, конечно. Но... - Вот давай без твоих вечных НО! Почти четверть века мы с тобой знакомы, и каждые разы, когда мы встречаемся, всё тоже НО...

Номер «Три» присел на траву, облокотился спиной о чёрно-белый ствол дерева и попытался отдышаться. Пот ручьями лился с головы под лиловый, в бурых пятнах засохшей крови, потёртый комбинезон. Лишней влаги добавлял моросивший, серый в своих мелких каплях дождь.Лужи вокруг «Третьего» скорее ворчали тихими влажными всхлипами, чем лопались под тяжестью мокрых бомб. Красная струйка расчертила поверхность одежды пополам от горла до паха словно хирург-стажёр треморной рукой провёл карандашом по голой коже живота. Кровь лилась со лба на подбородок, падая на грудь. Пустяки и царапина. Пара швов у правого виска всё исправят...

Бурый мох на полу впитывал лучи света из разбитого окна. Старая сосновая ставня поскрипывала на ветру и хлопала, оставляя на подоконнике тонкие жёсткие хлопья зелёной краски. Слегка сквозило, снаружи +20, внутри +10, в душе близко к нулю. Какая-то мерзость пытается своими когтями в струпьях порвать холодом нутро. Да хрен с ними, с когтями и гнильём. Сковырнув обломанными ногтями заплесневелый прогнивший паркет, Дарья сунула в рот пальцы и попыталась высосать из них влагу. Маникюр уже давно стёрся от яростных попыток царапать дверь и только обрубки забившихся грязью и влажных ногтей был отголоском хоть какой-то надежды...

В недалёком и тусклом 2002-ом году довелось мне выехать по блату на сбор местной хоккейной команды в городе "Н". Собственно, на автобус вместе с "дрим-тим" я опоздал по причине более чем внушительной - пьянство в университетской общаге. Об этой эпической попойке я как-то упоминал в своих заметках. В общем, лютая зима со стойким сорокоградусным морозом и тяжелое похмелье не помешали мне придти на заснеженную автобусную стоянку у местного универмага. В глазах всё плыло. Заиндевевшие инеподобные деревья плыли в глазах, рейсовый "пазик" с номером 18, отправляющийся в нужном мне направлении уже начал стартовать от своей площадки...