Даниил Денисов

В десятках киллограмах песка, окантованных деревянным поребриком, Устричка с увлечением копала ложкой новую ямку. Денис насчитал вокруг неё уже восемь таких. Ямки оказались по две штуки у каждой деревяшки и получились негубокие, девятую она копала посередине импровизированной песочницы с большим остервенением. — Уська, ты до центра земли собралась докопаться? — усмехнувшись спросил Денис. Он сидел в белом пластиковом кресле, греясь на июльском закатном солнце. — Нет, до центра неба. — серьёзно ответила Дашка. — Но тогда может будешь копать вверх? — Эх, Дениска… Как можно копать вверх? Глупенький ты как всегда...

- Знаешь, я думаю, что в меня давно никто не влюблялся. - я отхлебнул ирландского кофе и мысленно кивнул бармену за щедрый процент "ирландского".  - Это почему ты так думаешь? - Юся лениво размазывала пирожное по тарелке. - Разве тебе известно? К тебе подходят на улице и говорят "Я тебя не люблю. " или "Я влюбилась в тебя."?  Мы поместили себя в уютное светлое кафе на пяти углах у Рубинштейна. Такие кафе все называют светлыми и уютными лишь потому, что они... Ну сами понимаете. Светлые и уютные. Бежево-ненавязчивые. - Нет, конечно. Но... - Вот давай без твоих вечных НО! Почти четверть века мы с тобой знакомы, и каждые разы, когда мы встречаемся, всё тоже НО...

Номер «Три» присел на траву, облокотился спиной о чёрно-белый ствол дерева и попытался отдышаться. Пот ручьями лился с головы под лиловый, в бурых пятнах засохшей крови, потёртый комбинезон. Лишней влаги добавлял моросивший, серый в своих мелких каплях дождь.Лужи вокруг «Третьего» скорее ворчали тихими влажными всхлипами, чем лопались под тяжестью мокрых бомб. Красная струйка расчертила поверхность одежды пополам от горла до паха словно хирург-стажёр треморной рукой провёл карандашом по голой коже живота. Кровь лилась со лба на подбородок, падая на грудь. Пустяки и царапина. Пара швов у правого виска всё исправят...

Бурый мох на полу впитывал лучи света из разбитого окна. Старая сосновая ставня поскрипывала на ветру и хлопала, оставляя на подоконнике тонкие жёсткие хлопья зелёной краски. Слегка сквозило, снаружи +20, внутри +10, в душе близко к нулю. Какая-то мерзость пытается своими когтями в струпьях порвать холодом нутро. Да хрен с ними, с когтями и гнильём. Сковырнув обломанными ногтями заплесневелый прогнивший паркет, Дарья сунула в рот пальцы и попыталась высосать из них влагу. Маникюр уже давно стёрся от яростных попыток царапать дверь и только обрубки забившихся грязью и влажных ногтей был отголоском хоть какой-то надежды...

В недалёком и тусклом 2002-ом году довелось мне выехать по блату на сбор местной хоккейной команды в городе "Н". Собственно, на автобус вместе с "дрим-тим" я опоздал по причине более чем внушительной - пьянство в университетской общаге. Об этой эпической попойке я как-то упоминал в своих заметках. В общем, лютая зима со стойким сорокоградусным морозом и тяжелое похмелье не помешали мне придти на заснеженную автобусную стоянку у местного универмага. В глазах всё плыло. Заиндевевшие инеподобные деревья плыли в глазах, рейсовый "пазик" с номером 18, отправляющийся в нужном мне направлении уже начал стартовать от своей площадки...

Она появилась в июле бледной тенью в проёмах большого окна серой скучной однушки. В лохмотьях, кажущаяся полусгнившей старухой, но едва различимая в деталях. По-началу Баба была страшной с её холодными глазами на фоне чёрного размытого лица и немым криком, но потом уже так привычными после нескольких недель такого перфоманса. Паря на высоте моего первого этажа, Яга заглядывала в окна, сверкала глазницами, тихо вопила, завывала и всячески пыталась нагнать страху. Ну, если честно, было не очень комфортно. Даже совсем не комфортно. Приглашать священника, читать молитвы и творить какие-то сомнительные...

Полейте цветы... Разложите пасьянс... Уделите внимание своему потолку... Плюньте в него... Увернитесь от плевка... Вспомните про закон тяготения... Забудьте... Во всём виноват пролетавший мимо дракон... Он нагадил мне на кепку... Сволочь...

Как мерзко-то на душе. Когда что-то теряешь, это так неприятно. Это фаааакт. Вы бы сейчас видели моё лицо. Эти до боли сдвинутые брови, этот настороженный взгляд и оху*вший вид. Хмурый видок такой получается. Губы сжаты, зубы стиснуты, желваки играют. В голове проносится столько мыслей, грустных и даже о самоубийстве. А вопросов-то! Почему она так со мной поступила? Что я не так сделал? Где эта е*учая справедливость вселенская??? Почему я не могу...

— И всё равно молодой! Почему? Дашка прыгала по ржавым шпалам мимо таких же проржавевших кустов чертополоха, по пути огибая колючки акаций. Падающее на серое пыльное озеро солнце раскололо прямо по середине степь. Мне надоело отвечать «почемучке». «Ну, пусть это будет игра, подумал я.» — Потому что я вампир!!! Ррр!!!, — обернувшись, я скорчил гримасу кровососа. — Ты не вампир! — рассмеялась она звонко и во всей своей детской радости была права. — А кто я? — Ты — Денис!!! Визжала она громко. От того что меня разоблачила. «Я просто завидовал» Мы шли снова и снова. Она скакала козликом по заросшим коричневым шпалам, я шёл рядом по такой же заросшей тропинке...

Я стоял на кровати и пытался проглотить свою рвоту. За 10 лет так и не привык к крысам. Глаз у меня хоть и не было, - что не мешало мне прекрасно "видеть", - но прикосновения этих фрэндов мне не доставляли удовольствия. Стоя одной ногой на кровати, и другой пытаясь прогнать всё ту кишащую под ней массу, я орал во всю глотку. Крысы пару раз цапнули меня за большой палец ноги, но я и не почувствовал. Бывало и хуже... Ну как в первый раз. 10-летним ребёнком я зашёл в подвал к Диего. То, что это ЕГО подвал, я не знал, конечно. Мы просто играли с товарищами, как играют дети в нашем возрасте. Толи в прятки, то ли в догонялки...

Улицы этого старого города уже окутал жёлтый туман и в рядах посетителей заведения стало пустеть. Всё реже хлопала входная дверь, всё усерднее пасть паба пыталась выплюнуть табачный дым в одинокую форточку и успеть глотнуть свежего плотного водяного пара сквозь щель между дверью и полом. Стало непривычно тихо. И в этой тишине я услышал стук своего сердца. Оно билось в такт моей боли. В такт этого спокойного, едва дышащего жизнью пламени в груди. Жидкости четырёхсот Jim Beam не хватило для тушения, что неудивительно: я совсем забыл, что эта жидкость горючая и стало только хуже. Попытался залить пивом...

По приезду, тоесть по прилёту, довелось мне пообщаться с одним из крылатых. Вот вкратце весь разговор. - Далеко занесло? – вопрошаю. - Не занесло,а занёс. - Ну, ок! Занёс далеко? Я-то вообще-то домой собираюсь вернуться. - Возвращайся. - Как? - Не знаю. - И что делать? - Не знаю. - Хм… А тыкто? - Ещё разповторить? - Что? Упс! Совсем про него забыл сказать. Толстенький такой, пухлый скорее даже. Ушки остренькие, как у эльфа из компьютерной игры,одежды на нём как на оловянном солдатике (есть, но сливается в  металле). - Имя есть? –хочу расшевелить этого совсем апатичного типа. - Угу… - И? - Что «И?»? - Я про имя...