Владимир Барабин

Ехал я прошлой осенью в поезде. Недалеко. И попутчик, приняв на грудь, не знаю сколько, выбрал меня в благодарного слушателя: «Прознал я недавно, что проживает в ските в низовьях Енисея старец Владимир. Славен тем, что интересно спрашивает. Люди, что его посетили, возвращаются в новой ментальности. Ну, много спрашивающий зануда - есть среди моих приятелей. Сам-то я -зануда - отвечающий подробно... Собрал рюкзак и, таки, поехал... Самолётом, поездом, кораблём, лодкой, пешком... Как говорится - и года не прошло...

Звонит с утра Петрович: "Часок будет у тебя свободный сегодня? Хочу с умным человеком поговорить. А то напрягли меня телекоменты.. Заезжай." Делать нечего - собрался. Прибыл... "Чего - чай-кофе?" - Петрович был уже в рубашке и брюках. Но несколько суетлив. Взволнован. Прихлебнули чёрного с курильским. "Глянул, надысь, футбол. В Сплите. Какие молодцы наши ребятушки! Бились до последней минуты. Прям - играли... Хоть и побили им голени-колени, а то и в голову прилетало - то локтём, а то и ногой...

Утро означилось телефонным звонком : " С днём Ликея!" - Владко, старинный мой приятель. "Тут шёл - стишата пристали. Тыж помнишь, что 19 октября - одна дата, застрявшая в числе. В новом стиле. Светском календаре. А ни день Октябрьской революции ни Рождество - не смогли... Лана. Не шуршу. Будь здоров...!" Прислал ссылку. Процитирую: "Ликея день Да.. Вреден Север для меня... Вах. Я про что? Про день Ликея... День октября. Молчат. Не смея, Сказать - "второе ноября"... Да, первое , ты прав, читатель...

Заглянул надысь к Петровичу, как он есть знаток истории. Не столько научной, а исконно-посконной. Народной. Народ - он страшная сила. В большинстве своём - не испорчен верхним образованием, потому - всё видит насквозь. У меня был к нему вопрос - что реально крепче - "шпага" у лётчиков или "шило" у моряков. С порога Петрович быстро провёл меня в комнату: "Присядь. Щас - я..." Минут десять он шуршал какими-то бумагами, газетами... Потом поднял голову: "Ёлы, не пойму - сколько надо учиться...

- Я тут текст встретил, про Лобное место на Красной площади. Очень смеялся. Да ты раздевайся, проходи. Присели с Михайлычем. Он всё лыбился. Давно таким его не видал.