Николай Жалненков

Ночь. В палате уже посапывают, хотя до отбоя рано. Книжку читать – глазу нагрузка, самому спать неохота – я вышел прогуляться по длинному больничному по коридору. Хожу украдкой, даже тапочками стараюсь не шаркать. Потому, что тишина вокруг: в палатах ни звука, слышно, как на посту секундная стрелка настенных часов шепчет. И тут вспомнил, что сегодня дежурит родня – мой брат по бабушке. Беспокоить его без повода никогда не решался. Но – тишина же – постучался в ординаторскую. Сидит, пишет. «Оперу пишешь?» - шучу. «Да вот, такая у нас особенность работы: пять минут работаешь – потом полчаса писанины»...

Осень...

- Па-ап… - Чего, доченька? - Ты только не волнуйся… - Уже! Знакомый дебют! Полузакрытый, закрытый даже. Выкладывай, куда бежать на этот раз! - Правда, не волнуйся. У нас на работе девушка новая: месяц, как работает. У нее такой замечательный характер, мы так с ней сдружились. У меня в жизни таких подруг не было! - Постой! Месяц, говоришь? Что-то маловато для крепкой дружбы. И не пойму, куда гнешь. Пригласить к нам в гости хочешь – зови, нам с мамой твоей не жалко, ты знаешь! - Там другое немного...

Тот конец августа 1961 года был теплым, солнечным и с предвкушением новой жизни: я готовился стать первоклассником. Помню новенькую форму на себя: строгую, жестковатую. Портфель ещё и большую красивую коробку со школьными принадлежностями – какой-то готовый набор из магазина. Пенал, лаком пахнущий, пишущая ручка с перьями «звёздочка», цветные карандаши… радость неимоверная была, когда перебирал всё это. А пока бегал по улице, купая босые ноги в тёплой пыли. Мимо дома проходили знакомые ребята – Федор и Мишка: - Пойдем с нами! Мы на речку идём всем пионерским отрядом, с нами вожатый...

Я – очевидец Корпуса завода были эдаким огромным монолитом. Посреди чистого поля построили впечатляющих размеров параллелепипед под единой крышей. Крыша, когда на неё заберешься, сама казалась бескрайним чёрным полем с аккуратными рядами надстроек-фрамуг, своими остекленными боками похожих на теплицы. Дорожки рубероида уходили вдаль и были щедро залиты битумом – все это добротно, солидно и многослойно. Что и сыграло тогда роль в развитии пoжapа. Да еще ветер, который, на беду, дул в этот день в направлении не как привычно - и этим помогал огню резвиться на массиве крыши...