Людмила

Отогревшаяся в домашнем печном тепле ёлка дышала каждой иголочкой, расправила каждую веточку, радостно подставляя их под гирлянды, игрушки, мишуру. Люди, большие и маленькие, суетились вокруг, выбирая игрушки и пристраивая их на самое лучшее место. С каждой минутой ёлка хорошела всё больше, наряжаясь в прямо-таки королевское платье. На макушке короной засияла звезда. Горящие гирлянды отражались в оконных стёклах ещё и ещё, сливаясь в удивительный новогодний хоровод. Сияющим дождем стекала по веткам серебряная мишура...

Вздох прозвучал неожиданно громко. Потом раздалось морозное поскрипывание снежных валенок, от которого заворочался в будке старый пёс, поворчал во сне и затих. Ворчать ему по должности положено, а вот из тёплой будки вылезать совершенно необязательно. Подумаешь, Снежная Баба ожила… И не такое видали. Вот как сейчас помню… Ну, ладно, такого не помню, врать не буду, но и из будки не вылезу, а то мало ли что… Но уши сами по себе прислушивались, нос принюхивался, даже хвост так и норовил вильнуть....

Вздох прозвучал неожиданно громко. Потом раздалось морозное поскрипывание снежных валенок, от которого заворочался в будке старый пёс, поворчал во сне и затих. Ещё один вздох, хруст снега… Снежная баба потопталась на месте, обвыкаясь и неловко переставляя ноги, и выползла из сугроба на тропинку. По тропинке уже можно было идти, конечно, тихонько, как бы не рассыпаться. Шаг, ещё, шажок, другой… Баба глупо усмехнулась угольным ртом: складывалась песенка-считалка: «По дорожке до ворот и на месте поворот…» Хотела хихикнуть, но пока не получалось...

День тянулся нескончаемо долго. Пасмурный, тяжёлый, совсем не весенний. Сквозь стылую, непрогревшуюся землю с трудом пробивалась трава. Резкий ветер пытался проникнуть в домашнее тепло, посвистывая в щелях и трещинках старого дома. Печка с утра заманила к себе ребятишек, набившихся на палати, делилась с ними слабым вечерним теплом. Детей в доме было много - шестеро. А еды не было. Совсем. К весне запасы истаяли, да и были они скудные. Откуда им взяться, коли с утра до тёмна на работе, а огород, хоть и немалый, детским рукам предоставлен...

И вот это-то глазастое сокровище Мама любила. Почему я так думаю? Да просто всё: ремешок бы в ход пустить, а её гладят, целуют, новые ленты в косы плетут. Сидело я как-то в стене, мышку дрессировало - скучно же... Слышу - загомонили: мама с работы пришла, сыночку забаву принесла. Воробьишка молодой, неопытный на тропинке приплясывал, суетился. Мама его крошками хлебными приманила (это уж я , конечно, не видело, рассказ её слышало, слух-то у меня хороший), а сверху сетку-авоську кинула - вот и поймался воробьишка...