Мой дельтаплан

Годы дефицита запомнились мне... отдавленными ногами. Мама таскала меня по магазинам в надежде добыть колбасы, шпротов, колготок, эмалированных тазов... Но главное, конечно, хороших шмоток. Я, одетая в куртку на 3 размера больше, чем надо (польскую!) и вязанный бабушкой шлем, плелась, канюча: — Мам, ну когда мы пойдем домой? Я есть хочу, я устала, девочки за мной зайдут гулять и без меня уйдут. Но мама пребывала в астрале, рассеянно шепча: — Подожди, Катенька, еще в "Белочку" заскочим на минутку...

Семья у прабабушки и прадедушки была крепкая и работящая. Хозяйство ширилось, своих рук не хватало, нанимали работников, которым хорошо платили. В церкви прадед Степан был старостой, украшал ее на Рождество, Пасху и Троицу за свой счет. Прабабушка часто помогала бедным односельчанам — кому деньгами, кому едой. Давала в долг и ждала, сколько надо, пока ей вернут. В селе нашу семью уважали, прадеда побаивались: он был строгий, к нему шли за советом и даже за судом (бывало и такое). Но грянула коллективизация и раскулачивание...

Похоронка на него пришла в марте. Я ее не дочитала, выскочила на улицу. Смотрю вокруг, как безумная: вон изба, вон сарай. Яблонька, что он посадил у ворот. А за двором вдалеке, в низине лес и речка синеет. Белые разводы снега и трава пожухлая прошлогодняя. Думаю: эта трава еще зеленой была, когда он живой был... У Нюрки хозяина тоже убило, я ее жалела: у нее детей нет, одна осталась. А тут поняла, как страшно, что у меня двое ребятишек. Как поднимать самой? Дак еще и не закричишь, как Нюрка — она на земле криком исходилась, как конверт увидела у почтальонши...

Летом 1997 меня отправили в летний лагерь. Вернее, я отправилась сама. Как все подростки, хотела вырваться из-под гнета родительской опеки. Лагерь был в Кабардинке, в горах. Мы были самым старшим отрядом, первым. Вожатые сказали нам, что мы — взрослые люди, и нам можно делать, кроме как уходить за территорию и купаться в море без их присмотра. Днем мы ходили на пляж или играли в волейбол. Нас тренировал физрук, молодой парень по имени Вася. У него была какая-то немецкая фамилия и глаза красивого зелено-голубого оттенка...

Анжела вышла замуж за Игоря по любви. Он — москвич, она — из Подмосковья. Ее родители забрали к себе бабушку, освободив уютную двухкомнатную квартиру в старом трехэтажном доме, построенным пленными немцами. Игорь уже закончил институт, Анжела доучивалась последний курс и уже работала в школе учителем рисования. Преподавала малышам и вела кружок раз в неделю. Анжела была талантливой художницей, но профессия учителя ее вполне устраивала: она мечтала о детях, а значит, ребенок все будет под присмотром, рядом с мамой...