Живой Кавказ

...Промозглый ноябрьский лес где-то под Ростовом. Под ногами чавкает ледяная грязь, голые ветки деревьев похожи на костлявые руки мертвецов, а воздух пропитан запахом прелой листвы и беды. Именно здесь, среди этих холодных стволов, десятилетиями дышал самый страшный кошмар Советского Союза. Здесь орудовал маньяк Андрей Чикатило. Давайте посмотрит на пожелтевшие страницы уголовного дела № 2-70/92 и осознаем одну простую вещь: маньяков ловят не киношные гении с гениальными озарениями. Их ловят люди из плоти и крови, чья нервная система натянута как струна годами...

Страшным летом 1942-го года бесчисленные гитлеровские орды прорвались на Кавказ. К осени фашистами оказались захвачены Ставрополье и Краснодарский край, под оккупацию временно попали значительные территории Кабардино-Балкарии, Карачаево-Черкесии и Северной Осетии. Немцы безудержно рвались к Грозному, пытались пробиться через перевалы в Абхазию, планировали танковый рывок на Баку. Для Гитлера этот регион был землей обетованной, невероятно богатой на столь не хватавшие нацистской Германии ресурсы....

Махачкала начала двухтысячных менялась на глазах: здесь возвращались строгие кавказские и прежние исламские традиции. по проспектам больше не гуляли пары в обнимку, а громкий девичий смех стал признаком дурного тона. На улицах появились бородатые мужчины с горящими глазами, для которых длина юбки была вопросом веры. И именно тут жила и училась она - статная красавица-аварка Ада Магомедбегова-Махачева. Девушка, что предпочитала носить мини-юбки... — В один вечер я шла домой из университета, — вспоминает Ада, глядя невидящим взглядом куда-то сквозь стену съемной квартиры...

История азербайджанцев в России уходит корнями глубоко в прошлое. Ещё в XIX веке, после присоединения Кавказа к Российской империи, выходцы из Бакинской, Елизаветпольской и Эриванской губерний тянулись в российские города — на ярмарки, в торговые ряды, на учёбу. После революции и в советские decades они оседали в Москве, Ленинграде, Дагестане, работали на заводах и стройках. Но настоящий массовый приток случился в конце 1980-х — начале 1990-х: карабахский конфликт и распад СССР выбросили сотни тысяч людей из родных мест...

— Мама, он просто другой. Он видит мир в тех красках, которых нет на сером Невском, — бросила в трубку девятнадцатилетняя Ксения Собчак, сдувая со лба выбившуюся прядь обесцвеченных волос. На дворе стоял промозглый ноябрь 2000 года. Будущая королева российского глянца только что сошла с поезда «Красная стрела» и чувствовала себя песчинкой в жерновах столицы. А чеченец Умар Джабраилов уже был гранитной скалой. Ему стукнуло сорок два. В его кармане шелестели нефтяные миллионы, а в записной книжке значились номера Наоми Кэмпбелл и Клаудии Шиффер...