Живой Сказ

— Папа, а почему ты больше не выходишь на сцену? — спрашивала маленькая Соня, сидя на коленях у деда в его просторном загородном доме. Вячеслав Добрынин, человек-эпоха, чья «Льется музыка» некогда звучала из каждого утюга, лишь грустно улыбался. Он гладил внучку по светлым волосам и молчал. Он уже знал, что его земной путь подходит к финалу, но даже не догадывался, какую битву за его наследие придется принять его единственной дочери Екатерине. Екатерина появилась на свет в 1978 году, когда её отец, тогда еще носивший фамилию матери — Антонов, только начинал свой оглушительный взлет...

- О нет, дорогие мои, — говорит Людмила Андреевна, и в её глазах, привыкших к свету рампы, вдруг мелькает что-то совсем не актерское, а материнское, уставшее, — любовь — это не когда тебе дарят букеты размером с теленка. Это когда ты сидишь в больничном коридоре третьи сутки, от тебя пахнет нашатырем, а ты всё равно причесываешь его, спящего, потому что он должен быть красивым даже во сне... Она смотрит в окно своей московской квартиры, где на стене висит огромный, во весь рост, портрет Николая Караченцова...

— Вы правда думаете, что я смогу это спеть? — голос девушки дрогнул, когда она протягивала невзрачный пластиковый футляр через толпу охранников в екатеринбургском Дворце молодежи. Февраль 2006 года выдался на Урале по-настоящему колючим. За стенами концертного зала выла метель, а внутри, в гримерке, пахло остывшим чаем и уставшим успехом. Игорь Николаев, давно уже мэтр сцены, чьи песни знала вся страна, сидел перед зеркалом. Он только что отработал тяжелую программу и мечтал лишь о тишине. Но когда...

— Да не буду я эти чертежи чертить! — кричал пятнадцатилетний Коля Расторгуев, швыряя на пол рейсшину. — Я хочу играть как «Битлз»! За окном подмосковного поселка Быково, где 21 февраля 1957 года родился будущий голос страны, моросил мелкий дождь. Его отец, Вячеслав, только что вернувшийся с Балтийского флота, тяжело вздохнул. Мать, швея, молча подбирала железки с пола. Они мечтали о стабильном окладе для сына, а он бредил далеким Ливерпулем. В тот вечер Коля сам пошел в местный Дом культуры. Он не умел читать ноты, но умел смотреть в зал так, что люди переставали жевать свои бутерброды...

Москва, 2018 год. Дождь хлестал по панорамным окнам пентхауса в Хамовниках так, словно пытался пробить стекло. В огромном, почти стерильном пространстве квартиры повисла тяжелая, звенящая тишина. Дмитрий Певцов сидел в глубоком кожаном кресле, глядя в одну точку. За окном гудел Садовое кольцо, а здесь, в самом сердце столицы, время остановилось пять лет назад. — Дима, ты пугаешь меня, — голос Ольги Дроздовой прозвучал глухо. Она стояла в дверном проеме той самой комнаты, которую они когда-то готовили для младшего сына...